Роковой путь - Илья Ангел

Рома пожал плечами и нажал кнопку ответа, одновременно активируя громкую связь.

— Доброе утро, это Смирнов из Министерства путей и сообщений, — раздался из трубки знакомый голос. Мы с Ромкой удивлённо переглянулись. — Роман Георгиевич, это вы?

— Да, это я, — осторожно ответил Гаранин. — А откуда у вас мой личный номер, Афанасий Викторович?

— О, мне было очень сложно его достать на самом деле. Пришлось подключить все свои связи и даже пару раз нарушить должностные инструкции, — ответил Смирнов, понизив голос до шёпота. Ромка прищурился, а я ощутил холодок разочарования. Ну вот, единорогов всё-таки не существует, а ведь мне так сильно хотелось в них верить. — Вы не поверите, но только в Пенсионном фонде мне удалось добыть ваш номер. Там же мне подтвердили, что вы, работали семейным психологом, прежде чем устроиться в СБ.

— Это что, шутка? — настороженно спросил Рома.

— Нет, что вы, я понимаю, что нарушил закон о защите личных данных. Кроме того, я даже принёс взятку девочкам из Пенсионного фонда в виде тортика, но другого способа найти ваш номер у меня не получилось, — в голосе министра послышались виноватые нотки.

— Что? — Ромка заморгал, а я едва с дивана не свалился. — Простите, Афанасий Викторович, а напрямую связаться с СБ вы не пробовали?

— Пробовал, но мне ответили только, что Гаранин Роман Георгиевич здесь работает, но информации о том, что вы являетесь психологом, у них нет. И тогда я подумал, что, возможно, данная информация не доступна секретарю. Так что пришлось покупать тортик и лично идти в Пенсионный фонд, чтобы всё уточнить. Они сказали, что более эффективного специалиста в Москве просто не найти, — когда он это произнёс, я закусил костяшку пальца, чтобы не заржать. Интересно, что там за шутницы в Пенсионном фонде работают? Или это своеобразная месть за тортик? Ну а что, может быть, девушки на диете, а тут министр с тортиком притащился.

— Афанасий Викторович, я правильно понял, вам нужен семейный психолог? — осторожно переспросил Рома.

— Ну да, поэтому я вам и звоню, — в голосе Смирнова прозвучала лёгкая усталость. — Видите ли, Роман Георгиевич, ко мне обратилась по частному вопросу одна дама, у неё проблема с Комитетом по межеванию, потому что её муж довольно успешно пытается отсудить себе кусок их общего земельного участка…

— Это всё здорово, но при чём тут Министерство путей и сообщений? — зачем-то решил уточнить Гаранин.

— Понимаете, Роман Георгиевич, по этой спорной территории должна пройти новая магистраль, а пока у этой дамы семейные неурядицы, дело застопорилось…

— Так, Афанасий Викторович, а теперь, пожалуйста, помедленнее, — Ромка поднял руку, словно Смирнов мог его видеть. Министр замолчал, а Рома глубоко вдохнул, выдохнул и снова заговорил: — Объясните мне, только медленно и простыми словами — а я тут при чём?

— Роман Георгиевич, сделайте доброе дело, помогите этой даме решить её проблему с мужем, — и вот тут я всё-таки упал с дивана на колени, но не я один — Ромка в этот момент потянулся к столу, чтобы взять телефон, и грохнулся на пол одновременно со мной.

— Роман Георгиевич? У вас что-то произошло? Я услышал какой-то шум.

— Нет-нет, всё нормально. Афанасий Викторович, вы вообще знаете, кто я? — спросил Рома, вставая с пола и наклоняясь к телефону, лежащему на столе, словно пытался увидеть на экране изображение Смирнова.

— Ну конечно! Я понимаю, теперь у вас несколько иной профиль работы, но… не могли бы вы тряхнуть стариной…

— Мне двадцать один год, — прервал его Ромка максимально холодным тоном.

— Это совершенно неважно. Вы же можете сделать большое доброе дело…

— Вы же понимаете, что должны оформить запрос в соответствующей инстанции? — Ромка медленно провёл ладонью по лицу.

— Какой запрос, я же не нанимаю вас для какого-то противозаконного дела. Просто чисто по-человечески прошу помочь одному хорошему человеку.

Гаранин так беспомощно посмотрел на меня, что я уже двумя руками закрыл рот, чтобы не зайтись в гомерическом хохоте. У меня даже слёзы на глазах выступили, и я даже не пытался с пола подняться. А Ромка тем временем попытался что-то доказать Смирнову.

— Афанасий Викторович, вы не понимаете, я могу совершить это доброе дело, только избавив вашу даму от её мужа…

— Вот, вы сразу же уловили суть проблемы: нужно избавить эту пару от их разногласий, и всё в итоге наладится. Вы настоящий профи, Роман Георгиевич, я так на вас надеюсь. Имена и адрес сейчас перешлю вам в текстовом сообщении, — и Смирнов положил трубку.

— Что мне делать? — Ромка смотрел на погасший экран, не мигая, словно пытаясь его загипнотизировать.

— Совершить доброе дело, — с совершенно невозмутимым видом ответил ему Эдуард. — Помирить некую даму с её мужем, чтобы у нас появилась новая магистраль.

Ромка некоторое время постоял, покачиваясь с носков на пятки и обратно, затем, схватив телефон, быстро вышел из нашего изолятора. Перед тем, как дверь с шипением закрылась, я услышал, как заработала система дезинфекции.

— Надеюсь, он всё-таки решит проблему дамы не слишком радикально, — простонав, я переполз на диван.

— Дима, что я сейчас только что услышал? — спросил Эдуард, и я повернулся в его сторону.

— Единорога, — ответил я с совершенно идиотской улыбкой. — А вообще, можешь сходить познакомиться с министром Министерства путей и сообщений Смирновым Афанасием Викторовичем. Тем более повод есть — новая магистраль и всё такое.

— Ты прав, я действительно схожу и познакомлюсь с этим «единорогом», — сказал Эдуард, вытаскивая телефон. — Только в отличие от тебя, я не брезгую всеми имеющимися у меня способами получения информации. Так, на Гаранина надежды мало, придётся уже действовать самому. Набрав номер, он бросил телефон на стол, чтобы я слышал, кому он звонит и о чём будет разговаривать.

— Эдуард Казимирович, вы не представляете, как я рада вас слышать, — раздался весёлый голос Ахметовой. — Вы что-то хотели мне сообщить?

— Как вы относитесь к взяткам, Ольга Николаевна? — спросил Эд прямо.

— И что вы можете мне предложить в обмен на то, чтобы я поторопилась с вашим освобождением, применив новую экспериментальную сыворотку, направленную именно на носителей? — ласково проворковала Ахметова.

— Графин со стопроцентным, смертоносным, а самое главное живым штаммом холеры вас заинтересует? — голос Эда понизился, и в нём появились обволакивающие нотки.

— О, а вы умеете соблазнять женщин, Эдуард Казимирович, — выдохнула Ахметова.

— Конечно, я всегда говорил, всё, что написано обо мне в любовных романах — истинная правда, — Эдуард улыбнулся.

— Я тоже вставлю свои пять копеек, — я с азартом включился в этот