Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Цереал на мгновение замер, его рот приоткрылся. Лесть подействовала на воспаленный мозг быстрее, чем любая угроза.

— Да... да, ты прав, солдат. Мой разум... я должен командовать...

— Именно так, господин. Позволь помочь тебе спуститься.

Тиберий протянул руку, якобы для поддержки, но как только его пальцы сомкнулись на локте легата, он жестко дернул его вниз. Цереал не успел даже вскрикнуть — Тиберий поймал его корпус, а другой рукой резко и незаметно ударил его ребром ладони в шею. Легат обмяк на руках у опциона. Тиберий аккуратно спустил его в грязь и передал двум ближайшим преторианцам.

— Легат контужен! — зычно объявил Тиберий, и его голос разнесся над дорогой.

— Доспех спас его от удара камнем, но он без сознания. Унести его!

Это была ложь, в которую легионеры вцепились как в спасательный круг. Им было проще верить в контузию командира, чем в его безумие. Дисциплина, давшая трещину, снова начала кристаллизоваться вокруг фигуры примипила. Север, наблюдавший за этим, выдохнул. Кай за его спиной перестал икать.

«Умница, Тиберий», — подумал Север. — «Спас его шкуру и наши шансы не перерезать друг друга раньше времени».

— Слушать меня! — Север вскинул амулет, который всё еще тускло пульсировал багрянцем. — Смыкаем щиты! Разворот на месте, образуем «орбис»! Мы не дадим им сузить кольцо!

Стена теней впереди дрогнула. Синхронно, словно по команде невидимого дирижера, тысячи мертвых глоток издали единый, протяжный вздох. Север вышел из строя, шагнув за пределы защитного круга.

— Эй, Марк, ты куда? — Проговорил Тиберий. — Не ходи, не надо!

Это было безумием, но Север чувствовал: сейчас его не тронут. Он поднял взгляд на склон оврага, нависающего над дорогой, туда, куда смотрели все мертвецы. Среди узловатых корней огромного вяза, стояла фигура. Он сразу узнал ее. Брега. Ее серый плащ сливался с корой дерева, рыжие волосы, мокрые от тумана, липли к лицу. Она стояла спокойно, как хозяйка, встречающая незваных гостей на пороге своего дома. Вокруг неё туман был особенно густым, но она не была его пленницей — она была его частью.

Север встретился с ней взглядом. Ацер, сидевший у черты круга, глухо заворчал, шерсть на его спине встала дыбом, но он не двинулся с места, словно чары ведьмы удерживали и зверя.

Её голос зазвучал прямо внутри черепа, резонируя с болью в висках, словно кто-то царапал гвоздем по внутренней стороне кости. — Вот и всё, что осталось от твоего Рима, Марк Север, — её мысли были четкими, лишенными эмоций. — Железный круг посреди моря гнили. Красиво. Но бесполезно.

— Ты! — Север сделал шаг к склону, и сотни голов мертвецов синхронно повернулись в его сторону. — Ты знала, что они придут за Орлом. Ты привела нас в эту ловушку!

Брега чуть склонила голову, и тень от ветвей легла на её лицо, превратив его в маску.

— Я предупреждала тебя в Эборакуме. Я говорила: сталь здесь не властна. Но вы, римляне, слышите только звон своих монет и приказы своих безумцев. Она указала длинным пальцем в сторону кареты. Там, в самом сердце римского строя, преторианцы волокли своего командира. Цереал больше не бесновался — обмякший, с головой, безвольно запрокинутой на плечо одного из гвардейцев, он казался лишь грудой дорогой ткани и чеканной бронзы

. — Орел был замком, — продолжила Брега, и её голос стал жестче. — Он держал реальность. Но ключ повернул твой легат. Тварь, которую вы вырастили, стала дверью. Теперь Хозяин Серых Дорог здесь. В каждом вдохе. В каждой тени.

— Мы вернем его, — прорычал Север. Он чувствовал, как за его спиной легионеры ловят каждое слово, хотя слышал он его только в голове. — Слышишь, ведьма?! Мы вырежем этот лес, мы сожжем каждый пень, но вернем Аквилу! Брега улыбнулась — уголком губ, печально и жутко.

— Вы не можете вернуть то, что уже переваривается в желудке бога. Посмотри на дорогу, центурион. Посмотри назад. Север обернулся.

Тиберий, стоявший на краю «Орбиса», выругался:

— Клянусь Юпитером... Дорога!

Там, где еще час назад была широкая просека, ведущая к Эборакуму, теперь стояла стена. Перекрученные стволы, сплетенные корни, терновник в палец толщиной. Лес сомкнулся. Сзади — чаща. Спереди — чаща. И кольцо мертвецов, ожидающих команды.

— Дороги нет, — прошептал голос Бреги, затухая. — Есть только круг. Бегите, легионеры. Блуждайте. Вы хотели прийти к горе ужаса за триумфом? Хотели победы, хотели голову северного вождя… Но теперь лес пришел ща вами. Сопротивляйтесь. Хозяин любит, когда еда сопротивляется. Это придает мясу приятный вкус.

Она шагнула назад и просто растворилась в стволе вяза, словно впиталась в древесину. Туман сгустился. Мертвецы не двинулись с места, но их кольцо стало плотнее. Они не нападали. Север медленно, с лязгом, вложил гладиус в ножны.

— Что теперь, Марк? — хрипло спросил Тиберий. — Мы в капкане. Орел потерян. Легат спятил. Похода больше не существует.

Он посмотрел на своих людей. Грязные, окровавленные, зажатые, они ждали. Не надежды — надежды здесь не было. Они ждали приказа. Впереди, там, куда ушла Тварь, мертвецы начали движение. Они не бросились в атаку, чтобы добить выживших, — они начали медленно отступать, втягиваясь в лесную чащу. Серая масса плоти и ржавого железа буквально растворялась в тумане, освобождая узкий проход вглубь леса, но при этом смыкаясь за спиной легиона плотной, непроницаемой стеной. — Почему они не кончат нас прямо здесь? — Кай захлебывался словами, оглядываясь на кольцо теней. — Их же тысячи! Один рывок — и от легиона не останется даже костей!

Север посмотрел на амулет. Камни в глазницах ворона больше не сияли — они казались кусками холодного угля, высасывающим тепло из ладони.

— Потому что здесь мы еще можем стоять спина к спине, Кай, — негромко ответил Север, и его голос в наступившей тишине был холоднее тумана. — Здесь мы — легион. На этой дороге мы дорого продадим свои жизни, и жрецы это знают. Им не нужна свалка, им нужна жатва. Там, в чаще, строя не будет. Там будут только одинокие, обезумевшие люди, мечущиеся в темноте. Они не дают нам умереть как солдатам, чтобы мы сдохли как скот.

Север обернулся к строю. Тысячи глаз ловили каждое его движение. Впереди, в глубине леса, среди черных, похожих на кости стволов, на мгновение вспыхнул золотой