Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Приготовиться к атаке! — взревел Тиберий. Бывший примпил стоял скалой, его лицо побагровело, но в глазах не было страха — только холодная ярость.

— Щиты сомкнуть! Плечом! Держите строй! Волна мертвой плоти снова ударила в римскую стену. Это не было похоже на натиск варваров. Живой противник наваливается рывками, он дышит, потеет, кричит, боится. Здесь же на легион обрушилась тяжесть оползня. Дерево скутумов затрещало, грозя лопнуть. Запах — сладковатый, тошнотворный дух старой крови, болотной жижи и тлена — накрыл первые ряды удушливым одеялом. Ацер чихнул, тряхнув тяжелой головой — для его чуткого носа вонь разлагающейся плоти, была почти невыносимой.

Север почувствовал, как щит вдавливается ему в плечо, сдирая кожу. Прямо перед собой, в узкую щель между краями щитов, он увидел лицо врага. Кожа мертвеца напоминала серый, потрескавшийся воск. Глаз не было — глазницы затянула мутная белесая плена. Но самым страшным был рот. Губы были стянуты грубыми стежками живого терновника. Длинные шипы пронзали плоть насквозь, и из ран сочилась черная кровь. Тварь не рычала. Она молча давила, царапая бронзу умбона почерневшими ногтями, пытаясь дотянуться до живого тела.

Ацер не стал ждать команды. Инстинкт велел защищать стаю. Пес молнией метнулся в просвет под щитом хозяина. Он работал по низу, как учили псари: рывок, перехват, рывок. Его челюсти, способные дробить бычьи мослы, сомкнулись на голени мертвеца. Раздался сухой треск ломаемой кости, но тварь даже не вскрикнула. Это сбило пса с толку — он привык, что жертва кричит и падает. Мертвец лишь пошатнулся, продолжая давить на щит.

— Толкай! — выдохнул Север, упираясь калигами в скользкую грязь. — Девятый! Толкай! Он выбросил руку с гладиусом вперед. Не рубящий удар, бесполезный в тесноте, а короткий, злой укол. Меч вошел в грудь мертвеца, точно туда, где Север видел пульсирующий черный узел. Амулет в руке полыхнул жаром. Сталь клинка на мгновение засветилась багровым. Тварь дернулась, словно от удара молнии. Серебряная нить, уходящая в небо, лопнула с тонким, хрустальным звоном, слышимым только Северу. Мертвец мгновенно рассыпался, превратившись в кучу костей и пыли, осыпавшуюся под ноги легионерам. Ацер, не ожидавший, что враг превратится в пыль прямо у него в пасти, отскочил назад, в безопасность строя, яростно отфыркиваясь и пытаясь выплюнуть серый, горький пепел.

— Ни хрена себе, Марк! — Заорал Тиберий, — Ты его сжег?! Вот это чудо, если они начнут полыхать как щепки.

— Бейте в грудь! — заорал Север, не обратив внимание на крик оптиона. — В центр! Не рубите конечности, бейте в сердце!

Позади него Кай сдавленно вскрикнул. Несчастный трибун кажется начинал терять рассудок. Он сжимал в руках меч, но так ни разу не смог им воспользоваться.

— Легко сказать бей в грудь! — прохрипел легионер справа, отчаянно пытаясь удержать щит под напором двух мертвецов сразу. Над полем боя, перекрывая скрежет металла и треск дерева, снова взвыли жрецы. Фигуры в балахонах из шкур парили над схваткой, не касаясь земли. Оленьи рога, вросшие в их черепа, казались короной безумного короля леса. Их пение стало громче, перейдя в гул, от которого скрипели зубы и начинала идти кровь из носа. Ацер заскулил. Он мотал головой, тычась мордой в поножи Севера, пытаясь заглушить этот звук, который причинял животному физическую боль.

— А-а-а! Заткните их! — закричал кто-то во второй шеренге, бросая щит и зажимая уши руками. В ту же секунду костлявая рука мертвеца вынырнула из-за щита и вцепилась солдату в горло. Фонтан крови брызнул на шлем Кая. Трибун застыл. Его лицо, обычно надменное и гордое, теперь было маской ужаса. Он смотрел на умирающего солдата, не в силах пошевелиться.

— Кай! — Север ударил трибуна плечом, приводя в чувство. — Меч! Достань гребаный меч! Если будешь стоять — ты труп! Кай судорожно выхватил клинок, его руки тряслись. — Мы умрем здесь, Север... Мы все умрем. Это не война... Это бойня.

— Пока ты дышишь — это война! — рявкнул Север, парируя удар ржавого топора, который сжимал очередной мертвец. Ацер в это время с яростным рыком повис на руке другого мертвеца, замахнувшегося на замешкавшегося легионера. Ткань и иссохшее мясо трещали под клыками молосса.

— Тиберий! Что с флангами?!

— Держатся! — отозвался примипил, орудуя щитом как тараном. — Но нас вдавливают! Их слишком много, Марк! Это бесконечный поток!

И тут произошло то, что сломало хребет римской дисциплине. Звук раздался из центра строя, из тыла — оттуда, где должна была быть безопасность. Это был треск ломаемого дерева, похожий на вопль умирающего корабля.

— Смотрите! — разнесся над лесом высокий, истеричный голос. Север на секунду обернулся, рискуя получить удар в спину. Посреди дороги, подобно темному алтарю, высилась обитая железом повозка. Вокруг нее, сомкнув щиты, застыла личная охрана легата — две контубернии преторианцев. Они стояли спиной к повозке, оцепив ее. А их командир, Легат Квинт Цереал, человек, чья воля вела пять тысяч душ в эту бездну, плясал на крыше экипажа. Его парадная тога была изодрана, седые волосы развевались в стоячем воздухе, а лицо исказила гримаса религиозного экстаза. Он не видел умирающих солдат. Он видел только свое величие.

— Вы сомневались во мне! — визжал легат, и слюна летела с его губ, смешиваясь с туманом. Он простер руки к лесу, словно дирижер перед оркестром теней. — Вы шептались за моей спиной у костров! Вы называли меня старым маразматиком, который гоняется за призраками! Глупцы! Слепые щенки!

Он упал на колени, поглаживая железную крышу повозки, которая ходила ходуном от низкого, утробного гула, идущего изнутри.

— Я привел вас не к смерти! — его голос сорвался на хриплый фальцет.

— Смерть — это удел слабых! Я привел вас к перерождению! Я взял хаос этого проклятого острова, его гниль, его яд... и сковал из него новую сталь! Внутри повозки что-то ударило в стену. Металл застонал, по обшивке пошла вмятина, похожая на след от удара тарана. Преторианцы внизу переглянулись. В глазах элитных воинов, привыкших подавлять бунты в Риме, впервые читался животный страх. Старший центурион охраны поднял голову, глядя на своего командира.

— Легат! — крикнул он, пытаясь перекричать гул. — Оно нестабильно! Стенки не выдержат!

— Молчать! — Цереал вскочил на ноги и топнул по