Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Он бросился вперед, покинув строй. Это было безумием, нарушением всех уставов, но сейчас уставы писала сама Смерть. Север бежал, работая щитом как тараном, сбивая с ног растерянных легионеров.

— Пропустите! К знамени!

Ацер с лаем рванулся за хозяином, стараясь не отставать. Он перепрыгивал через трупы, скользил по окровавленной грязи, но упрямо бежал следом, понимая одно: стая в опасности.

Он видел, как жрецы отрезают знаменную группу. Когда первый из них приблизился, воздух вокруг закипел. Старый Луций, аквилифер легиона, вскинул меч, но жрец даже не замедлил шаг. Он вытянул костлявую руку, и из его пальцев вырвались жгуты живого тумана, обвившие древко Орла.

— Держись, Луций! — крикнул Север. Но тут на пути встал Фабий. Почувствовав движение, развернулся. Его пустые глазницы, в которых горел холодный серый огонь, уставились на Севера. Тварь занесла костяной серп и раскрыла пасть в подобии улыбки.

— С-с-е-вер.. — прохрипел Фабий. Север не остановился. Он знал, что не успеет парировать удар, и поднял руку с амулетом.

Ацер, понимая угрозу, совершил самоубийственный прыжок. Молосс оттолкнулся от земли мощными задними лапами и в полете вцепился в «человеческую» руку твари, ту самую, что тянулась к Северу. Зубы пса сомкнулись на предплечье монстра. Фабий взревел, стряхивая семидесятикилограммового пса, как назойливую муху. Удар костяной лапы пришелся вскользь Ацеру в бок. Серп прошел вскользь по широкому ошейнику и ребрам, сдирая кожу и мясо, но не нанеся тяжелых повреждений. Собаку отшвырнуло в строй.

Он врезался в ствол дерева и затих в грязи.

— Возьми свое…! — выдохнул Север, вливая в амулет всю свою волю, всю свою ненависть к этому лесу, к безумному легату, к этому проклятому острову. Багровый луч ударил из его кулака, врезавшись в морду твари. Фабий взревел, закрывая то, что осталось от лица, лапами. Свет обжег его, заставив отступить на шаг. Этого мгновения Северу хватило, чтобы проскользнуть под занесенным лезвием. Он был почти у цели. Он видел испуганные глаза Луция. Видел золотые крылья Орла, блестевшие даже в этом мраке. Но Туман оказался хитрее. В воздухе над знаменем соткалась гигантская призрачная рука. Это была воля самих жрецов, сконцентрированная в одной точке.

Север почувствовал, как его сознание гаснет, словно свеча. Он споткнулся, падая на колени. — Нет... — прохрипел он, пытаясь подняться. Сквозь пелену в глазах и звон в ушах Север видел, как один из Рогатых Жрецов — тот, чья костяная маска была испачкана свежей кровью — плавно, словно скользя по воздуху, подскочил к Луцию. Старый аквилифер, ослепший от Тумана, всё еще сжимал древко Орла онемевшими пальцами. Жрец обхватил горло Луция костлявой рукой, на которой когти поблескивали обсидиановым блеском. Послышался сухой хруст, будто сломали старую ветку. Старик лишь булькнул, его глаза закатились, и он медленно осел в дорожную грязь, не выпуская Аквилу даже в смерти. Жрец издал пронзительный, торжествующий клекот. Он схватил знамя вырвав его из мертвых пальцев аквилифера, и в ту же секунду золото Орла окуталось жирным черным дымом.

— УХОДИМ! — раздался резкий гортанный крик, отразившийся от крон деревьев. Жрецы, подхватив оскверненного Орла, метнулись назад, в чащу, двигаясь с невероятной для человеческого существа скоростью. Фабий, словно повинуясь беззвучному приказу своего истинного Хозяина, перестал крушить ряды легионеров и с ревом бросился за ними, прикрывая их отход своей чудовищной, сочащейся туманом тушей.

— СТОЯТЬ! — крик Кая был полон детского отчаяния, в котором звенели слезы. — ВЕРНИТЕ ЕГО!

Но было поздно. Золотой блеск Аквилы окончательно растворился в серой мгле, и в ту же секунду лес, казалось, сделал глубокий вдох. Давящая тишина взорвалась многоголосым хрипом. Мертвецы, до этого наступавшие медленно, словно нехотя, внезапно прибавили в шаге. Из-под корней, из вязкой жижи болот, из самих стволов деревьев начали отделяться новые тени. Их становилось всё больше — бесконечный поток серой плоти, зашитых ртов и пустых глазниц. Натиск на римские щиты усилился втрое; легионеры начали пятиться, не успевая выдергивать гладиусы из тел, которые теперь перли напролом, давя массой. Фабий — вернее, то существо, что заняло его оболочку — вдруг замерло на полпути. Тварь повернула свою изуродованную голову в сторону Севера. Лишенное нижней челюсти лицо исказилось в подобии жуткой ухмылки. Из разорванного горла вырвался свистящий, клокочущий звук. В ту же секунду разум Севера пронзила острая, как раскаленная игла, мысль. Как будто чужое, ледяное присутствие, заполнившее черепную коробку изнутри.

— «Не надейся на быструю смерть, Марк Север...» — прошипела пустота в его голове, сочась ядом. — «Твоя кровь пахнет старыми долгами. Беги, центурион. Беги в самую глубь... там я достану тебя и выпью твою искру по капле. Ты — моя законная жатва».

Тварь издала сухой, лающий смех, от которого у Севера потемнело в глазах, и, резко развернувшись, одним прыжком скрылась в тумане вслед за жрецами. Аквила исчезла вместе с ним. Этот момент стал точкой невозврата. Как только золотое крыло Аквилы скрылось в серой хмари, по рядам легиона прошел звук, страшнее любого боевого клича — коллективный, сдавленный стон ужаса. Для римлянина потеря знамени была не просто позором, это означало, что боги отвернулись от них, а легион лишился души. Строй, который до этого держался на железной привычке, начал рассыпаться на глазах.

— Орел... Они забрали Орла! — истошно закричал кто-то в задних рядах, и этот крик, подхваченный десятками глоток, превратился в панику. Молодой легионер слева от Севера вдруг выронил гладиус в грязь. Его руки тряслись так сильно, что он не мог даже поднять щит, просто глядя в пустоту остекленевшими глазами. Рядом другой солдат попятился, подминая под себя товарищей, готовый броситься наутек в беспросветную чащу.

— Куда?! Стоять, сыны шлюх! — надсадный рев Тиберия перекрыл шум схватки. Примипил, чье лицо превратилось в кровавую маску, действовал на инстинктах. Он схватил за шиворот отступающего солдата и с размаху впечатал тяжелый калиг в его задницу, буквально вталкивая труса обратно в строй.

— Подними меч, щенок! — рявкнул он на парня, уронившего оружие, и отвесил ему тяжелую оплеуху тыльной стороной щита. — Если ты сдохнешь без меча, я сам выпотрошу тебя в Аиде! Закрыть брешь! Смыкайте щиты, или я скормлю вас этим тварям по кусочку!

Север смотрел на этот хаос и понимал: дисциплина сменилась животным страхом, и если сейчас не встряхнуть их, не вернуть им ярость вместо ужаса, мертвецы