Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Пастухи… — прохрипел Север, — Они управляют мертвецами! Это жрецы их бога

Дар показал ему то, чего не видели другие: от рогов существ в разные стороны тянулись тонкие, едва заметные нити марева, впивающиеся в загривки мертвецов. Рогатые твари дирижировали этой бойней, превращая хаотичную толпу трупов в единый, послушный механизм. Пока они пели, мертвые не знали усталости, не чувствовали боли и не имели права окончательно упасть.

— Не смотреть им в глаза! — взревел Марк, перекрывая их потусторонний вой. Ацер припал мордой к земле и обнажил клыки, приготовившись к прыжку. Он ждал команды.

— Хе-ле... Гро-аг... — вырвался из тысяч гнилых глоток единый вздох. — Хозяин Серых Дорог идет!

Север почувствовал, как ворон в его кулаке раскалился, впиваясь клювом в ладонь. В этот миг, сквозь морок и хохот легата, он снова увидел усмешку Бреги. Её голос прозвучал в голове отчетливее реальности:

«Возьми, Меченый. Ворон видит то, что скрыто за пеленой. Он не укажет тебе путь домой, потому что дома у тебя больше нет. Но он не даст Туману выпить твою память»

В этот момент Север всё понял. Старуха не давала ему спасения. Она дала ему смертный приговор с особым условием. Туман сожрет легион, превратив солдат в бездумное мясо, в пустые оболочки, которые забудут свои имена и свой Рим. Но Север останется собой. Он будет вечно бродить среди этих мертвецов в полном сознании. Он будет помнить каждое лицо, каждый крик и каждый свой провал, не имея возможности ни умереть, ни сойти со ума, как Цереал. Брега подарила ему вечную пытку свидетеля.

Острая боль от удара вороньего клюва протрезвила его лучше холодного душа. Север оскалился. Если Туман хочет сделать его своим вечным зрителем, то пусть смотрит, как горит его «театр».

— Нет, старая сука... — прохрипел Север, чувствуя, как внутри него вместо страха закипает холодная, колючая ярость. — Ломаться я не собираюсь, клянусь Юпитером.

Север почувствовал, как его дар, дремавший глубоко внутри, отозвался на жар от ворона. Птица не дала Туману ослепить его, превратив расплывчатое марево в четкую карту вражеской изнанки. Теперь Север видел не просто гнилую плоть, а пульсирующие «узлы» — точки, где Туман сшивал мертвецов с волей Хозяина.

И в этот момент строй мертвецов, не ускоряя шага, молча навалился на застывший в ужасе легион.

— Сомкнуть щиты! — проревел Тиберий, потрясая гладиусом. Его голос на мгновение вернул солдат в реальность. — Первая шеренга — колено! Пилумы к бою! Не ждать, пока они подойдут!

Битва началась в полной тишине. Первые пилумы со свистом ушли в Туман, и вместо криков боли раздался сухой, трескучий звук, словно топоры ударили в вековые дубы.

Марк Север выхватил оружие. Ацер рванул вперед, в молчании впившись зубами в мертвую плоть. Амулет в руке Севера теперь пылал чистым багровым пламенем.

Глава 8

Сотни тяжелых копий, выпущенных единым, отработанным годами муштры движением, взмыли в серую высь. Воздух с шипением разошелся, пропуская смертоносный дождь. Римляне, затаив дыхание, ждали привычных звуков: треска раскалываемых щитов, воплей боли, хрипов умирающих — той музыки войны, что всегда возвещала о превосходстве легиона. Но враг ответил тишиной.

И низким, утробным рыком у ног Севера. Ацер, огромный молосс в широком ошейнике с бронзовыми шипами, припал к земле. Шерсть на его мощном загривке стояла дыбом.

Пилумы обрушились на строй врага с глухим, стуком, напоминающим удары мясницкого топора по подгнившей туше. Железо пробивало иссохшую плоть, наконечники выходили из спин, но ни один из наступающих не замедлил шаг. Мертвецы не спотыкались. Они не хватались за раны. Они просто шли, и древки копий покачивались в их телах, как гротескные украшения, в такт их безмолвному маршу.

Краем глаза Север вдруг заметил, как из клубов тумана справа буквально вывалился, едва не напоровшись на щит соседа, старый знакомый - Кай. Трибун-снабженец должен был находиться в центре колонны, подле легата, пересчитывая возы с фуражом, но первая же атака тварей из засады разорвала строй легиона на куски. Паника в обозе вынесла Кая на передовую, как щепку в шторм. Его парадный шлем с поперечным гребнем съехал набок, а роскошный плащ был безжалостно изорван. Он выглядел здесь лишним.

— Гляди, Марк, — усмехнулся Тиберий, ударив мечом очередную тварь. — У нас гости, сам трибун пожаловал.

— Прижмись к строю, дурак! — рявкнул Север, хватая Кая за край доспеха и силой вдергивая его в узкий промежуток между щитами солдат. — Опусти голову и не дыши ртом, если не хочешь наглотаться трупной вони!

Кай судорожно вцепился в плечо Севера, едва не наступив на лапу псу. Ацер глухо рявкнул и клацнул челюстями в сантиметре от лодыжки трибуна, инстинктивно реагируя на резкое движение чужака.

— Убери зверя! — взвизгнул Кай, отшатываясь и врезаясь спиной в щит легионера сзади. — Он смотрит на меня как на кусок мяса!

— Ацер, Custodi! Охраняй! — одернул пса Север, пихнув его коленом в бок. Пес неохотно отвернулся, но продолжал коситься на трибуна желтым глазом.

Пальцы Кая в дорогих кожаных перчатках дрожали, выбивая дробь по металлу сегментаты. Для него, привыкшего к спокойной жизни, этот кошмар был за гранью понимания.

— Север, я видел... там, сзади... — Кай захлебывался словами, указывая мечом, который он держал как неудобную палку.

— Они встают! Наши убитые... они встают и идут за нами!

— Еще этого не хватало! — Крикнул Тиберий. — Марк, что происходит?!

— Не смотри назад, трибун! — Север ударил скутумом навалившегося мертвеца, чувствуя, как хрустят кости существа. — Гляди вперед! Если щиты разомкнутся, тебе будет всё равно, кто именно тебя доедает — пикт или твой бывший раб!

В этот момент очередная волна мертвецов ударила в их сектор, и Кай, окончательно потеряв самообладание, вжался в спину Севера, став его невольной тенью, чем вызвал у Тиберия приступ злого смеха. Ацер, оказавшийся зажатым в тесноте между ногами людей, глухо рычал, чувствуя удары по щитам.

— Соберись, Кай! — перекрывая вой рогатых, проорал Тиберий, на мгновение обернувшись. — Достань меч и делай как мы! Здесь нет трибунов, здесь только живые и мертвые!

Кай, сглотнув слюну, дрожащей рукой выставил клинок перед собой.

В этот момент дар Севера снова заговорил. Его левая рука, скрытая за умбоном щита, до боли сжала амулет. Дар, который он проклинал всю жизнь, теперь рвал ему глаза,