Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Мой контуберний... они все там, — заверещал Кай, не оьратив внимание на собаку. — Они видят то же, что и я. Мы ушли в место, где боги нас не видят, Марк? Где солнце больше никогда не взойдет?

Север медленно повернул голову. В ядовито-зеленом свете жаровни его лицо казалось маской, высеченной из грязного камня. Он не выглядел уставшим от чужого страха.

— Ты думал, что Туман — это просто дым, через который можно пройти и забыть? — голос Севера был сухим. — Я ведь пытался предупредить, но меня никто не слушал.

— Я хочу знать, когда это закончится! — Кай сорвался на шепот, полный ярости и отчаяния. — Когда мы выйдем к холмам, этот морок рассеется? Боги не могут позволить, чтобы целое войско просто... растворилось в этой тишине.

Север посмотрел на дрожащего трибуна. В глубине его зрачков тлел багровый отсвет — тяжелый и холодный.

— Боги остались за Валом, трибун. Здесь есть только один бог, и он очень голоден. Твой сон — это не просто сон. Это Туман примеряет на себя твои воспоминания. Он пробует на вкус Рим, чтобы знать, куда идти дальше.

Север аккуратно, но с силой отстранил руку Кая.

— Иди к себе. Выпей вина, если оно еще не превратилось в уксус. Завтра, если ты не хочешь, чтобы твой сон стал явью, проследи, чтобы твои люди не бросали факелы. Огонь грека — это единственное, что сейчас отделяет твой Рим от этих деревьев.

Утро пятого дня принесло окончательную потерю ориентиров. Дорога исчезла под слоем живого мха. Легат Цереал приказал отправить вперед группу разведчиков-speculatores — десять опытных всадников под командованием декуриона Луция.

— Найдите край этого леса! — кричал Цереал. — Найдите холмы! Девятый Испанский не может блуждать в трех соснах!

Всадники растворились в Тумане меньше чем через минуту. Сначала был слышен топот копыт, потом — тишина. А через час из белой мглы донеслись звуки, от которых кровь застыла даже у ветеранов.

Из тумана раздался хруст ломающихся костей, и странное, влажное чавканье.

— Сигнал к сбору! — рявкнул Тиберий. — Труби «К бою»!

Ацер встал справа от Севера. Пес не смотрел на офицеров, его взгляд был прикован к тому месту, где Туман начал медленно выплевывать назад то, что осталось от лошадей. Пес ждал команды «взять», и его мышцы под кожей перекатывались, как живая ртуть.

Медный рев трубы прорезал Туман, но ответа не последовало. Легион замер. Пять тысяч человек, ощетинившись пилумами, смотрели в пустоту.

Первым их почувствовал Север. Амулет в его сумке задергался с такой силой, что ветошь задымилась. Багровый свет пробивался сквозь ткань, освещая землю у его ног. Пес рядом с ним замер и коротко зарычал.

— Они здесь, — сказал Марк. Его голос был тихим, но в наступившем безмолвии его услышали все.

Из Тумана выплыли фигуры. Медленные, массивные. Сначала легионеры подумали, что это вернулись разведчики. Но кони под всадниками были странными — слишком длинные ноги, слишком острые углы суставов.

Когда существа подошли к границе света зеленых факелов, по рядам легиона прошел вздох ужаса.

Это были волки. Но природа не знала таких зверей. Каждый — огромного размера. Их тела были покрыты редкой, жесткой щетиной, сквозь которую просвечивала серая, чешуйчатая кожа. Но вместо волчьих морд на мощных шеях сидели человеческие головы с лицами пропавших разведчиков. Искаженные, вытянутые, с огромными пастями, полными острых, как иглы, зубов, но всё же узнаваемые. Глаза существ светились тем же тусклым зеленым светом, что и факелы легиона.

Вожак стаи — существо, в котором еще можно было узнать черты декуриона Луция — остановился в десяти шагах от первой шеренги. На его груди, прямо поверх клочьев шерсти, болталась бронзовая тессера с именем.

Тварь открыла пасть. Из ее горла вырвался звук, похожий на скрежет металла по камню, но это были слова. Обрывки римской латыни, вплетенные в звериный рык.

— ...Ave... Caesar... — прохрипел монстр, и из его пасти капнула густая, черная слизь. — ...Монс... Граупиус... ждет... своих... мертвецов...

Легат Цереал, увидев это, не испугался. Его безумие сделало последний, решающий шаг. Он выхватил меч и рассмеялся — торжествующе и звонко.

— Вы видите?! — закричал он, оборачиваясь к легиону. — Даже демоны этой земли знают наш язык! Они приветствуют нас! Это почетный караул Хозяина! Вперед, сыны Рима! К победе!

И он расхохотался, точно безумный, широко раскрыв рот и запрокинув голову.

В этот момент из заколоченной повозки в тылу донесся грохот. Доски затрещали. Фабий, или то, что им стало, начал биться о стены с такой яростью, что повозка подпрыгивала над землей.

— С-с-се-е-е-вер… — выл голос изнутри, и теперь в нем слышался торжествующий хохот. — С-с-свои-и-и… приш-ш-шли…

Легион дрогнул. По рядам покатились панические выкрики.

— Держать строй, идиоты! — Кричал Тиберий, срывая горло, — Сражаться до последнего!

— Roma invicta! Pax Romana! — вопил легат, захлебываясь смехом. — Это мой триумф! Нас осыпят золотом! Сенат склонится перед моим величием! Склонитесь и вы!

В этот момент, когда безумие легата достигло пика, волки-люди внезапно замерли. Как по команде, они начали пятиться. С утробным, рабским поскуливанием хищники поджимали хвосты, растворяясь в серых складках мглы. Они не бежали от римской стали — они освобождали дорогу для того, кто стоял неизмеримо выше в иерархии этого проклятого леса.

И тогда из пустоты начали проступать Они.

Это была бесконечная процессия тех, кого плотоядный бог пережевывал веками, но так и не смог проглотить. Тысячи мертвых пиктов выходили из Тумана, и каждый их шаг отдавался в груди легионеров глухим эхом. Были среди них те, чья кожа превратилась в сухой мох, и те, чьи тела еще лоснясь от трупной сырости, напоминали восковые куклы. У них не было глаз, а рты были зашиты живыми стеблями терновника.

Над этим морем гнили, на два человеческих роста выше остальных, плыли странные существа с вросшими в черепа оленьими рогами. Они запели — и этот звук был тяжелее удара молота. Туман вытянул их тела, выжимая из них остатки человеческого, чтобы превратить в живые штандарты Хозяина Дорог. Лица существ скрывали маски из человеческих черепов. Твари замерли у кромки леса и вдруг начали петь.

Звук их пения ударил в грудную клетку, заставляя сердца легионеров сбиваться с ритма.

— Юпитер, что это такое?! — Взревел