Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Нет, — прошептал он. — Я не хочу. Не хочу! Север понял, что сейчас трибун начнет по-новой кричать, и прижал палец к губам.

— Тише, — сказал он. — Не мешай. Иначе точно отсюда не выберемся.

Когда трибун наконец умолк, Север закрыл глаза. Мир исчез. Звуки лагеря — звяканье котелков, кашель, шепот, ровное дыхание пса у его ног — отдалились, став плоскими и далекими. Марк потянулся сознанием вниз, сквозь грязь, сквозь корни, туда, где пульсировала силовая сетка этого места. Обычно магические потоки выглядели как реки света. Но здесь... Север едва сдержал крик. Вместо рек он увидел кишки. Весь лес был единым, гигантским, пульсирующим организмом. Корни деревьев были ороговевшими сосудами, по которым качалась серая гниль. И вся эта система была замкнута сама на себя. Он увидел их путь — тонкую красную нить следов пяти тысяч человек. Нить закручивалась в спираль. Огромную, безумную, которая сужалась к центру. И они шли по внешнему витку, думая, что удаляются, но на самом деле каждый шаг лишь глубже ввинчивал их в плоть этого мира. А в центре спирали, там, где линии сходились в черную точку, что-то сияло. Тусклый, едва заметный золотой огонек. Орел. Аквила. Но свет Аквилы был искажен. Он больше не излучал порядок. Он был подобен звезде, коллапсирующей под собственным весом. Вокруг Орла пространство было разорвано, и из этих разрывов в наш мир тек Туман.

— Вижу... — прошептал Север. Вдруг тень накрыла его видение. Что-то огромное, холодное и древнее обратило на него внимание. Это был не Фабий. Это был сам Лес.

"Ты ищешь выход, маленький римлянин?" — голос прозвучал не словами, а треском ломающихся костей. "Выхода нет. Вы — еда. Еда должна перевариваться, а не бегать".

Север почувствовал, как невидимые щупальца обвивают его горло. Он задыхался. Реальность начала трещать. Он увидел свое тело со стороны — сидящее у костра, с пеной на губах, а рядом метался огромный пес, пытаясь разбудить хозяина лаем, который никто не слышит.

— Марк! — голос Тиберия прозвучал как удар гонга. Север открыл глаза и судорожно вдохнул. Он лежал на спине, Тиберий держал его за плечи, а Кай плескал ему в лицо воду. Ацер стоял над ним, лизал его лицо шершавым языком и тихо скулил.

— Ты не дышал! — кричал Кай. — Ты минуту не дышал! Север оттолкнул руку с водой и сел, кашляя. Голова раскалывалась, из носа текла кровь, капая на начищенную бронзу нагрудника. Пес тут же начал слизывать кровь с его подбородка, заботливо и настойчиво.

— Я видел... — прохрипел он, потрепав Ацера по холке, успокаивая. — Я знаю, что происходит. Он поднялся, шатаясь. Пес тут же встал рядом, подставив плечо, чтобы хозяин мог опереться. Солдаты вокруг повскакивали с мест, глядя на своего бывшего центуриона.

— Тиберий, собери офицеров, — сказал Север. — И разбудите легата. Плевать, в каком он состоянии. Он должен это слышать.

Глава 11

Через десять минут вокруг носилок Цереала собрался импровизированный военный совет — жалкое зрелище величия Рима. Тиберий, Кай, с десяток уцелевших центурионов и опционов. Сам легат сидел на носилках, бессмысленно глядя перед собой. Слюна текла по его подбородку, но когда Север заговорил, Цереал вдруг поднял голову.

— Мы не выберемся отсюда сами, — сказал Север без предисловий. Ацер сел у его ног, внимательно слушая, словно понимая каждое слово.

— Мы идем не по лесу. Мы идем внутри огромного чудовища. Я не знаю, как это объяснить. Дорога зациклена. Пространство искривлено. Время здесь течет иначе.

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил старый центурион третьей когорты, чья рука была замотана кровавой тряпкой.

— Лечь и сдохнуть?

— Аквила, — сказал Север. — Всё дело в Орле. Кай, сидевший на корточках в грязи, издал сухой, надломленный смешок. Он даже не поднял головы, продолжая бессмысленно ковырять пальцем землю.

— Зачем, Север? Зачем нам эта птица? — его голос был тихим и плоским, лишенным всяких эмоций. — Ты же сам сказал: время сломано. Мы тени. Если мы найдем Орла, это не вернет мне мою жизнь. Это не отмотает время назад в Кастра Дева... какая разница? Мы просто куски мяса в желудке у чудовища.

— Ты так и не понял, трибун? — Север шагнул к нему, и его глаза, залитые кровью, сверкнули. Ацер глухо зарычал, чувствуя гнев хозяина. — Аквила — это не просто кусок золота. Веками легионы напитывали своих Орлов верой. Верой в порядок. В дисциплину. В Рим. Аквила — это якорь нашего разума. Пока Орел был с нами, он держал вокруг нас что-то наподобие реальности. Он заставлял этот хаотичный остров подчиняться законам Рима. Дороги были прямыми, потому что Орел говорил, что они прямые.

Солдаты слушали, открыв рты. Для них, суеверных детей полей и гор, слова Севера имели больше смысла, чем карты Кая.

— Рогатые забрали его не для того, чтобы унизить нас, — продолжил Север. — Они забрали его, чтобы сломать замок. Они осквернили Аквилу, извратили её суть. Теперь Орел работает наоборот. Он не структурирует пространство — он его закручивает. И сам — центр этого водоворота. Север вонзил меч в центр начерченного круга.

— Мы не можем уйти отсюда, потому что "отсюда" больше не существует. Весь мир теперь сводится к одной точке. К Орлу. Если мы будем пытаться убежать — мы сдохнем от истощения в этой бесконечной петле.

— Значит... — Тиберий медленно поднял взгляд. — Единственный путь наружу...

— ...лежит через центр, — закончил Север. — Мы развернуться и пойти в самое пекло. Туда, куда унесли знамя. Мы должны отбить Аквилу. Только если мы очистим её или уничтожим... у нас появится шанс разорвать петлю.

Повисла тишина. Идея звучала безумно. Идти туда, где кишат тысячи мертвецов? Туда, где ждет Фабий?

Вдруг раздался голос. Скрипучий, слабый, но неожиданно трезвый.

— Север прав.

Все обернулись. Легат Квинт Цереал приподнялся на носилках. Его тело сотрясала крупная дрожь, а пальцы впились в край деревянного каркаса так, что из-под ногтей выступила сукровица. Маковое молоко не выветрилось из его организма, оно смешалось с яростью, создав ядовитый коктейль. Лицо легата было мертвенно-бледным, а зрачки — расширенными, почти полностью затопившими радужку.

— Легат? — Тиберий