Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

я, приставив ко лбу ребром ладонь, прикинула местный метраж по высоте… Нет. Нашу усадьбу с этой колокольни не разглядеть. Да и пожар, только разгоревшийся на берегу или в селе… И какова у нас по последним данным статистика всех пожаров?

— Ага…

— Ты там о чем? — старушка обернулась на сиденье, прекратив выискивать глазами местную жизнь.

Я вздохнула, опустив ладонь:

— О надобности для Верховцов и пристани пожарной башни, Мавра Зотовна.

— А-а… — в ответ протянула в явном недоумении та.

И именно в этот самый миг открылась и через пару секунд глухо хлопнула (вероятно, от сквозняка) могучая храмовая дверь:

— Какие гости дорогие! — на крытом крыльце у двери застыл с приветливой улыбкой низкорослый и как-то по уютному плотный мужчина…

Вылитый актер Сергей Шакуров в сорок — сорок пять лет. Только с золотисто-русой шевелюрой и бородой. И если его годами держать на деревенских сливках и огромных, как у Параскевы, картофельных шаньгах.

Мавра Зотовна словно молоденькая вдруг, в ответ на приветствие звонко охнула. Не глядя на протянутую галантной лопатой ладонь Мирона шустро соскользнула из пролетки вниз. Ну а мы… мы ж чтим чертов дамский этикет:

— Благодарю, — и едва не вприпрыжку вслед за «молодкой» поскакала к храму.

Нас прямиком в лампадно-сумрачные сквозняки не повели… Как-то по ходу часового разговора на миниатюрной веранде батюшкиного дома за накрытым к чаю столом, сказали, не тая смешливого прищура: «Когда понадобится, то сама придешь», а так… всё было тихо-мирно. А потом по-деловому. Но, это позже.

Пока же на своей веранде Отец Василий с блеском выдавал осведомленность в сельских жизненных сторонах:

— Филипп Макарович в мирском суде теперь отвечает за грехи. Антон, старший сын его, хотел бы занять место отца, но, ты права, Варвара Трифоновна, неопытен и молод, — и вот так, значит, совет моего управляющего с моим скорым согласием по селу теперь звучит! — А Памфил Козьмич, — продолжил рассуждения Батюшка. — хороший человек. И старостой он будет лучше. С его то радением к любому делу и простотой…

— Да-да, — важно кивнула моя ключница, отведя в сторонку от тонких губ свое блюдце с крепким чаем. — А чай у вас какой, м-м-м!

— Прошлогодний, — вздохнул, вдруг священник. — С чужих ныне заливных лугов. Чабрец там, клевер, ромашка, мяты есть немножко…

— И зверобой, — кивая, протянула Мавра Зотовна.

Отец Василий вскинул пухлую руку над столом:

— Угу! И зверобой. В ближних местах в таком изобилии на одно пространство нужные травы не растут… А, Варвара Трифоновна, ты ведь к нам надолго?

— Кх-ху-кх-ху! Ой, простите… Да. И по этому поводу у меня к вам, Отец Василий, будет важный разговор…

Каноны православной жизни я в прошлом своем искренне чтила. Знала, как правильно складывать ладошки при приветствии священника, что говорить. И даже исповедовалась с подготовкой в прошлой жизни я не раз. Но, отношения с Батюшками… если честно… Все мы люди. И их я делю на пару главных категорий: психологов и маркетологов. Вот, например, актуальное предложение: «Я хочу со своим мужем развестись»… На мой взгляд, священник-маркетолог в ответ обязательно б вопросил: «По какой причине?». А Отец Василий удивленно крякнул: «И з-зачем?». Вот! Вот с этого момента у нас с ним и начались, как ни странно, многолетние «деловые взаимно уважительные отношения». Я просто в ответ пожала пухлыми плечами:

— Свободы хочу… И хочу быть хозяйкой этих замечательных земель. Включая заливные луга!..

Через полчаса мы уже катились в пролетке через поля в пограничную деревню Хатанки. Отец Василий ехал на груженной дровами телеге следом, со смирением глотая не успевшую улечься дорожную пыль…

* * *

Глава 29

О пользе разных знаний…

На днях в столичном «Новом времени» на первой странице я прочла большую поздравительную статью. Чествовали юбиляра — главу Московской губернии, господина И. П. Головина. Соответственно перечисляли из достоинств много чего — Его сиятельство на протяжении двадцати шести лет приложил властную длань к губернской промышленности, сельскому хозяйству, культуре. И ниже шел список открытых под его патронажем училищ и школ… Так вот, дорогие мои, оказывается, «земское училище», это ни что иное, как сельская начальная школа. Учебный год — милосердных шесть месяцев всего (с начала ноября и по май). Объем — три класса. А потом — полная, озаренная аттестатной грамотностью, сельская свобода!

Это я к чему?.. Да просто так. Знаю, что в нашей волости таких училищ функционирует семь. Ближайшее к нам — в Лисавино. А чуть дальше и западнее — в небезызвестной деревне Хатанки.

И вот оно! В летнюю пору пустое еще и тихое. Просмоленно-брусовое здание в один этаж под скромной вывеской «Хатанкинское земское училище». Охрана от местных наглых коз — частый зеленый палисад. Семь по-деревенски узких окон с пышными геранями в горшках, в четырехскатной крыше печные трубы и скромное с торца крыльцо. А дальше по улице в соседях обычная старая бревенчатая изба. Трухлявый козырек ворот и серые стрехи на крыше ее давно поросли клочкастым мхом. И большими кривыми буквами на прибитой к воротам узенькой доске: «Домъ трудолюбiя»…

— Так это, оказывается, не приют.

— Приюты, они для детей. Да и по городам. А у нас сироток забирают родственники… Или богатые храмы, — вздохнул, сбивая пыль с рясы, Отец Василий. — Ну, а здесь, Варвара Трифоновна, живут взрослые одинокие люди из ближайших деревень. И трудятся по мере своих сил.

Будто в «подтверждение», из приоткрывшейся воротной створки боком шустро выскользнул к нам уже знакомый по березовой заводи малолетний Максимка. И буквально с разбега складывая лапки, заголосил:

— Батюшка, благословите! Госпожа, вам здравия!

Приветствия по двум разным этикетам сразу (вот кто знаток!). И Батюшка, не сдерживая улыбки, широкой своей рукой его благословил. А потом мазнул ей вскользь по выгоревшей вихрастой шевелюре пацана:

— А ты-то что здесь без меня?

Радостные зеленые глаза того на миг померкли. Но, всего на миг лишь:

— А я еще вчера по сумеркам сюда пешком. Мы с дедом даже успели в Лыве ловушку на ночь у бережка закинуть.

Отец Василий склонился в мою сторону:

— Это здешний пруд такой, — негромко по-деловому пояснил. — Малой, чуть более весенней лужи, то есть, лывы. В нем кроме раков, караси еще, громогласные лягушки, да и всё.

— Ага! — подскочил Максим. — А раков сегодня утром в ловушке было… три раза́ по десять! Во!.. Госпожа, а вы… сюда с Отцом Василием зачем?

«За твоим дедом!» — так и захотелось брякнуть, но пока сдержалась. Дальнейший же разговор наш и вовсе в другую сторону