Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

во время вопроса звучал довольно твердо. — Я не ставлю целью оранжерейное массовое цветоводство. Моя мечта — создание салонов, в которых для покупателей будут твориться подобные увиденным вами сегодня чудеса. Ну и заодно поделитесь впечатлениями о помидорном соусе и желудях… И вы опять молчите.

— Варварушка, — проникновенно всхлипнула от двери, замершая там Мавра Зотовна.

Я в ответ благодарно подняла глаза. И в этот самый миг неожиданно громко кашлянула, прочищая голос, супруга нотариуса:

— Я так впечатлена… Варвара Трифоновна, если вы позволите, я так впечатлена, что, прости, дорогой, но дети наши выросли…

— Оленька, о чем ты?

— Пр-рости, но, я хотела бы тоже вложиться и, если Варвара Трифоновна позволит, участвовать!

— Оленька…

— Ольга Семеновна?

— Зовите меня Ольгой!

— А меня тогда Варварой. И-и… я…

— А вы подумайте, Варвара! — подскочила дама. — У меня за столько лет в Карачарове появились важные связи. Да и в столице, я ж из знатного рода.

— И только с рождением первого ребенка помирилась с собственной семьей.

— Да, дорогой! — неожиданно дерзко вздернула носик бывшая актриса. — Я вернулась, благодаря тебе, в свой древний род. И могу быть очень вам полезна, Варенька.

— Согласна.

— Что?

— Я согласна. И почту за честь. А насчет остального?

— Дорогой⁈

— О, Боже! — иронично всплеснул тот длинными руками. — Отец Василий, у меня есть выход?

— Не-ет, — с явной долей ехидства покачал Батюшка длинноволосой головой.

— Я так и понял, — хмыкнул, скосившись на жену, Родион Петрович. — Варвара Трифоновна, карачаровский ресторатор Трегубов, председатель «Едового волостного Союза» — мой давнишний друг. Думаю… Нет, уверен, помидорный соус он оценит. Что же касается продуктов из здешних неповторимых желудей, то, это очень специфический товар. Попробую.

— Спасибо! — просияла я. — Но, на желуди у меня другие планы. Вы правильно сказали, они «здешние и неповторимые». Оставим их на ярмарку и будем продвигать уже как собственную оригинальную марку.

— Какую ярмарку? — подобрался на диване Батюшка.

Мой управляющий, доселе уважительно молчавший в данной компании, отставив свой бокал, расправил плечи:

— А нашу, верховскую. Вот закончим с расчисткой старой пристани, поставим на возвышении торговые ряды, и с Божьей помощью на Спасы уж начнем…

* * *

Глава 31

Переменная приятность

событий…

Следующие четыре дня, вплоть до самого утра воскресенья, прошли в моей жизни относительно тихо, с переменной приятностью, но весьма плодотворно. И тут только радоваться данному факту. Судите же сами…

Сразу на следующее утро после званого ужина и короткого ночного дождя сбылось «предсказание нотариуса Осьмина» — дамский визит вежливости нанесли мне звезды местной аристократии. Не сказать, чтоб упали они, пробуравив нашу главную клумбу, с осиротевших небес. Нет, подкатили. И чинно друг за другом из пролетки вывалились в знойном облаке из парфюма и необъятных шелков… Целых три «прекрасных звезды»: мать, графиня Елизавета Логиновна Лисавина, ее старшая дочь Софья и младшая Лида.

Моя персона вызывала у всей троицы неподдельный, ленно скрываемый интерес. Конечно! Брошенка и одновременно столичная фифа. Это ж р-роман! И конкуренции… никакой. Ни для мамы в ее обтоптанных кулуарах, ни для худосочной Софьи, как невесты. Она, кстати, тоже фонит. Но, отнюдь не в тональности деда Максимки, и совсем уж слегка. Выпускница ведьмовской школы Распутина! В Санкт-Петербурге!.. Хотя со значимостью я палку-то перегнула, ведь в «московском» мире этом северная столица — дыра.

Однако, все данные факты не помешали кое-кому вести крайне затейливый междусобойчик за чайным столом:

Елизавета Логиновна (иронично-снисходительно). У нас хоть и глушь… Сонечка, не кривись. Моя дочь всегда кривится, когда я называю нашу волость «глушью». Так вот, тенденции чтим. И… если что, Варвара Трифоновна… ну, вы же потомственная, так сказать…

Я (оторвав взгляд от чайной чашки у своего рта). М-м?

Елизавета Логиновна. Вы ведьма.

Я. Угу. (против данного факта уже не попрешь)

Елизавета Логиновна. Так вот, если что, Сонечка…

Софья (снисходительно). Обращайтесь. Вся вводная: классификация чар, потоки, уровни восприятия. Григорий Ефимович — отличнейший новатор и педагог.

Елизавета Логиновна. И Сонечка была у него лучшей на курсе!

Софья (фыркнув и метнув в меня внимательный взгляд). Ма-ма!

Елизавета Логиновна. А что «мама» то? Ее ждали там замечательные перспективы! Вы ведь, Варвара Трифоновна, наверняка в Москве слышали, что Санкт-Петербург нынче уже проводит свои высокие ассамблеи и даже устраивает общественные балы. Но, моя дочь — домоседка и патриотка глуши. Да и…

Софья (категорически). Ма-ма!

Елизавета Логиновна (доверительно). Ой! Скажу вам по соседскому большому секрету (перегнувшись через стол, почти шепотом) Партии замужества у нашей Сонечки — одна лучше другой. И, кстати! Мы вас приглашаем на скромный прием. Он будет второго августа в честь дня рождения моего мужа.

Софья (смиренно). Ма-ма… (и вскинув очи) Да-да. Приедет весь ближайший высший свет. Даже (далее пауза) сам Клим Гордеевич Туров. Он та-акой героический и серьезный. Но, всё ж, в прошлую пятницу на охоте обещал моему отцу быть.

Лида (громко чавкая булкой). Да-да. Приезжайте. Мама выписала нам по случаю из столичного «Золотого петуха» итальянского пиано-маэстро…

Короче, полный высокосветский трындец. И мы еще за столом слегка посидели. Графиня повспоминала о том, как ее старший брат в отрочестве таскал вместе с отцом Варвары из заброшенного сада в Хатанковской усадьбе яблоки и невкусные терпкие груши. А потом… в столовой, вдруг зазвонили часы.

Честно, я слышала эту старческую скрипучую какофонию во второй в жизни раз: в день своего приезда в поместье, и вот сейчас. Скосилась настороженно на циферблат… Какого дыма ядрёного? Время — без тринадцати десять… Видимо, дом сам решил, когда данным визитерам линять… Как бы там ни было, дамы тут же подскочили, попрощались и смылись.

За ними следом каждый Божий день начали приезжать и остальные соседи. Из Бабок, Трули, Милятино, Лупино и Рысихи. Сколько ж аристократов на одну квадратную среднерусскую версту⁈ Понравились мне лишь одни. И они приехали из самого северного от нас Князева. Совершенно старые, бодрые духом холостяк-барон со вдовствующей много лет сестрой. Я оставила их у себя ночевать. И до самой полуночи (с субботы на воскресенье) одухотворенно резалась с этой парочкой за столом в «Фараона»…

Двадцать четвертого июля, после са́мого обеда в четверг, нас, наконец, посетил найденный еще моим управляющим в Карачарове «мастер всех автомашин». Честно, он так представился нам сам! Щуплый, длинный, на голове с немодным задиристым ершом. Селиван. Селиван Палыч Петров.

Он с уважением осмотрел наш, снова выдернутый из-под чехла автомобиль. Заставил Мирона с явной натугой прокрутить впереди «кривой стартер» (это такая кривая рукоятка). И много бы интересного рассказал,