Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

— Одна-ако, — удивленно протянул тот, с прищуром глянув вслед коту.

— И это точно ненормально, — уверенно подхватила я. — Нифонтий⁈.. Селиван⁈ Оба наверх ко мне!

Но, сначала прошла в свой кабинет отдать управляющему доработанные сметы. Завтра из Карачарова после окончания большого заказа, приезжает нанятый подрядчик. Завалы пожарища на пристани мы своими сельскими силами уж разгребли. Благо, скопилось море нерастраченных после смерти батюшки Варвары рент. И вот начинается… Ух! И страшно, и порядком долгожданно.

Короче, до своих покоев я дошла лишь через пол часа. И что бы вы подумали?.. Нет, уверена, не догадаетесь! Нифонт и Селиван… Сидели и ждали меня в разных сторонах. У одного рубаха алая мажористая порвана (висит односторонне воротник), а у другого на физиономии фингал. Красивый (левый глаз почти заплыл), настоящий!

— Ядреный же дым… И по какому поводу такие ярмарочные кренделя? — оба в ответ вздохнули, пряча взгляды, и насупились еще сильней. Да что такое? — Вы ж друзья.

— Вероятно, были, — и так после этих слов мой фамильяр стал на обиженного дитятку похож, что я окончательно, вдруг, растерялась. Но, через миг Нифонтий встрепенулся. — Он замылил от тебя, Варвара кое-что.

— И ничего я не «мылил»! Не портил! — взвился, подскочив из кресла, домовой.

Я машинально отчеканила:

— Это Нифонтий так мои слова ворует. Не обращай внимания… Чего⁈

— Дошло? — угрюмо хмыкнул фамильяр. — Он спрятал много лет назад и теперь не отдает.

— Да потому что попросили! — отрезал домовой.

— Чтобы отдал ты это ведьме! — выкрикнул в ответ Нифонтий. — А так как ведьмы у нас двести лет уж не рождались, этот с-суемудр, — прищурился мой дух. — решил, что и не надо отдавать. А ты ж, Варвара, помнишь, что я говорил про сон? Ну тогда, в моем погребе, на ритуале? Варвара⁈

— А-а, ну да.

— О-о, — простонал Нифонтий. — Про цветы и травы! Помнишь? Традиционный галлюциногенный эпизод: ведьма бежит к спасению, ну, к смыслу жизни. И ты бежала через что?

Я старательно насупилась:

— Через лесную поляну, полную цветущего кипрея.

— Ну вот! — Нифонтий, позабыв про ссоры-драки, вдохновленно выкрикнул. — Ну вот! Твоя трава, этот самый, кипрей и есть. И то, что ты приготовишь из него, будет многажды увеличиваться в силе. Настой, отвар, обычный чай.

— Ох, мамочки, — осела на диванчик я.

Нифонтий едва не взвизгнул:

— Вот! А я о чем⁈ Бабло немереное! Особенно при маркетинге удачном.

— И почему я узнаю об этом только лишь сейчас?

— Да потому как до нужных слов мы в Справочнике не дошли! И местный Иван-чай, то есть кипрей, собирается до середины августа еще. Успеем. Да и не о том теперь!

— А о чем? — нетерпеливо уточнила я.

Мой фамильяр внезапно обличающе ткнул перстом в бывшего друга:

— Мунтлихт! «Лунный свет». Он был травой Мэлин. Она привезла семена из Пруссии. Но, что-то именно для него со здешней обильной росистостью не то. И Мунтлихт выращивали в парниках, там, за забором.

— На том самом пустыре, где я планирую сейчас разбить оранжерею?

— Да, Варвара. Именно там. И именно эту траву Мэлин перед смертью отдала на хранение этому… с-с…

— Понятно, — перебила оскорбление я. — Но, травка-то не моя.

— Да ну и что! — бойко воскликнул фамильяр. — Во-первых, вы родны с Мэлин по духу, а, во-вторых, ты тоже ведьма. Значит, в три раза минимум увеличение сил. И тоже нате вам…

— Бабло, — хмыкнула я. — А много там семян то было?

— Мешочек с мужицкий кулак, — напомнил о себе вздохом Селиван. — И, прости, хозяйка. Я не от тебя скрывал, а по просьбе…

— Ой, молчи.

— Ой, молчите оба, — решительно протянула я перед собою распростертую ладонь. — Сейчас узнаем, с точки зрения Мэлин, достойна ли я этой травки… Домик? — наполовину полный холщовый мешочек из са́мой пустоты весомо шлепнулся в мою раскрытую ладонь. И по свежему воздуху внезапно поплыл аромат разбавленной чуть сладостью узнаваемой полыни. — Спасибо, милый. А от чего эта трава?

И домовой и фамильяр о́жили после представления, но первым всхлипнул Селиван:

— О, хозяйка, я виноват, — и из неподбитого глаза выкатилась, вдруг слеза.

Нет, это точно ненормально!

— И меня прости, — промямлил следом дух. — А про траву… Так она практически бесценна. Ну, это если ставить во главу всей жизни на земле продолжение человеческого рода. Ну, ты же поняла? Мужская сила, женское зачатие.

— Я все поняла. И-и, вот еще… Я вас, прощаю. Только не забудьте извиниться перед домом. Оба, — уточнила, разглядывая в это время и нюхая маленький мешок. — Ну и, скорей всего, перед нашим Пузочесом…

Чуть позже выяснилось, что в своем смятении дом еще закрыл в кладовке с бельем Евлампию, перевернул поломойное Анютино ведро, разбил целую крынку со сметаной на столе. Но, возможно, последнее содеял Пузочес. По крайней мере, кухарка скромно затруднялась на вопрос ответить.

В понедельник к нам в усадьбу, благодаря электрику из Карачарова, вернулся свет! Это такое счастье, которое возможно оценить, лишь потеряв. А после, перед обедом в дом явился старший сын бывшего старосты села, Антон. Насупленный и мрачный:

— З-здоровья, барыня.

На самом деле, я Антона представляла, вот, совсем иным… А каким? С гротесковыми рогами? Бородой? А тут стоит, держа в руке картуз, пастозный и плюгавый, не совсем нарядный парень. Даже заерзала на кресле за столом:

— Здоровья и тебе… Как жизнь?

— Бывало и лучше, х-хе.

— Как хозяйство отцовское?

— Так оно ж теперь мое?

— А справишься?

— Х-хе. А чё справляться то? Коров всех доят, огород полит… А что в избе, так не…

— … не ваше дело?

Ох, «дело», оно, может, и не мое. Но, вот отправить этого запойлу в сельскую тюрьму… Подумаешь, так местный погреб-вытрезвитель издавна зовется. И он за ненадобностью уж осыпался давно. Так вот… еще могу поднять аренду или пнуть с земли, и… Страшный грохот. Страшный звонкий грохот будто снова взбудоражил дом. Черный котяра, что сидел у стылого камина в кабинете, вмиг сорвался. Мой управляющий из полукресла вскинул бровь.

— Господин Костров, продолжайте без меня. Причину и цель вы знаете.

— Варвара?

— Да что произошло?

— А ну, давай, являйся!

— Селиван?

Мой снова бледный домовой весь трясся, стоя в коридоре, у кабинетной двери, словно в ярой лихорадке:

— Хоз-зяйка?

— Что?

— Хоз-зяйка…

— Что, черт тебя дери!

— Я его узнал. Я его, как и обещал, по голосу узнал.

— Кого же?

— Того, кто у дома рыбака тогда, в ту ночь, убил отца Варвары…

* * *

Глава 34

На кураже…