Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

class="p1">Ресторан «Магдебург», за окнами которого вовсю колосились пригородные поля и серел край строящегося невдалеке у леса ипподрома, впечатлял сразу и без медленного, придирчивого погружения вглубь. Это когда искушенный посетитель от самой двери сначала изучает уровень престижности заведения, затем его меню в корочках, а потом обслуживание и музыку.

Здесь атмосфера праздника и легкости бытия сразу от порога заменяла и первое, и остальное, впрочем, тоже с успехом. Хотя кухня, скажу я вам заранее, хороша.

Ресторан «Магдебург» был назван в честь немецкой родины матушки хозяина заведения, Ильи Степановича Трегубова. А уж господин Трегубов выше остального чтил у себя сытную немецкую кухню и вольные песни цыган. Ходили слухи, будто у него с одной из чернобровых красавиц-солисток роман. Но, возможно, дело всё в том, что цыганские хоры в это время имели в России колоссальный успех, однако, в городские рестораны не допускались. Что было тому виной? Сомнительный авторитет артистов, или происки их, обделенных гонораром конкурентов?.. Нам ли разбираться? Ресторан «Магдебург» дворцом сверкал за городской заставной чертой. И данный запрет на него никоим образом не распространялся.

Все это рассказала мне моя цветочная компаньонка, Ольга Семеновна Осьмина, сопровождавшая нас с Родионом Петровичем и незаменимым моим управляющим на встречу к господину Трегубову. Еще я, трясясь по кочкам, узнала, что официанты зовутся у нас «половыми» и своему делу обучаются, как ремеслу. Кухмейстерские промышляют выносами на дом обедов. Чайные — излюбленные места всех извозчиков, а в кабаках обычно больше «употребляют», чем что-то жуют. И еще в общепите есть такие, такие «обжорные ряды». Однако, они совсем для нуждающихся или приезжих селян и поэтому ютятся на рынках… Но, это всё простая дорожная болтовня. И, скорей для того, чтобы сбить с меня столбняк от накатившего перед поездкой волнения.

Сцена! Боже мой… Огромная сцена с задернутыми наглухо, голубыми бархатными кулисами — первое, что я увидела, зайдя в сверкающий хрустальными люстрами зал. Именно ее, красавицу, будучи человеком с богатым сценическим прошлым, я и имела ввиду под здешней «атмосферой праздника и легкости бытия».

Хозяин всего этого, зрелый уже и довольно статный мужчина с чистейшим юным взглядом, встал нам навстречу из-за одного из, пожалуй, полусотни столов:

— Какие гости! — голос его в пустом по-утреннему пространстве, прозвучал командной боевой трубой. — Родион! Прекрасная донна Ольга!.. Господа и дамы!

Нотариус мой с ухмылкой, вдруг на миг торжественно завис, и тут же, широко раскинув руки, со смехом ринулся между пустых столов навстречу:

— Так принимай нас! Мы несем тебе дары!

Какой ошеломляюще неожиданный театр!.. Какая вирусная «атмосфера праздника» и всё такое…

Через час мы прежней компанией сидели в зале за накрытым столом. Я уже говорила, заскакивая суетливо вперед, про немецкую местную кухню. Добавлю лишь, что стол наш ломился. От обилия на нем в зелени немецких румяных колбас, сосисок, сарделек.

И была еще свинина, приготовленная тоже по-немецки с квашеной белокочанной капустой. Ну там специи еще, лучок и мягчайший картофель. М-м-м… Короче, именно к этому блюду, как ни странно, более всего и подошел мой «Томатный соус из среднерусских помидор». А на колбасных мы экспериментировали с вариантами «пряный» и «острый». Наделали с Параскевой — время то в ожидании господина ресторатора из Берлина имелось.

— А вы знаете, что я непреложно усёк⁈

На этом месте только лишь вздрогнуть. Довольно звонкая акустика, высокий театрализованный слог и эмоциональные вибрации голосом та еще «терапия». От сна. Но, с моей прежней жизнью это ж почти родная среда! Так что не вздрогнула (в отличии от не менее расслабленной «донны Ольги») и не моргнула. Лишь отложила вилку в сторонку. А то она к тарелкам уже задолбалась свои зубья тянуть! А мне бы худеть!

— Илья Степанович, и что?

И вот тут господин Трегубов меня опять удивил, за мгновенье всего превратившись из «главного волшебника тут» в ресторатора и главу «Едового волостного Союза»:

— Уникальность самой идеи этого соуса, Варвара Трифоновна. Увы, не рецепт. Рецепт любой кулинарный эксперт вполне способен после первой же пробы разложить на все составляющие ингредиенты.

— Но, Илья, — мой нотариус аналогично подтянулся и на своем полукруглом диванчике за столом, выпрямил спину. — На то мы и предлагаем тебе купить не «Авторскую привилегию», а сам рецепт. Причем, три по цене одного. А уж ты сможешь их все узаконить и защитить.

— Это да! — в темных глазах ресторатора блеснули прежние юношеские огоньки. — Это, конечно же, да! Но! Повторюсь, при знании состава продукта, едва меняя его, ты уже получаешь свой уникальный рецепт. И что стоит оформить на него авторскую привилегию? Да убавь слегка перца и накроши поболе кинзы и всё! Вот если бы…

— Консервант.

— Что, Варвара Трифоновна? — хозяин ресторана и все трое моих спутников моментально развернулись ко мне.

Я обвела их недоумевающим взглядом:

— Консервант. Добавляя его к томатному соусу, можно развернуть немалое массовое производство. Я думала об этом, но… такие объемы и траты мне не потянуть. И у меня другие планы.

— Варенька? — растерянно приоткрыла ротик моя компаньонка. — А что это такое, твой ко-онсервант?

Ядреный же дым! Мать вашу. Консервант! Да в моем прежнем мире о нем не знал лишь дошкольник и непреклонно ленивый. Причем слепо-глухо-немой непреклонно ленивый. А вот здесь… В мире, где нет писателя Чехова (я проверяла!), но вполне себе живут легальные ведьмы. Че-ерт… Бензоат натрия был открыт в конце девятнадцатого века в качестве замены салициловой кислоте. И на данный момент вовсю практиковался в Америке. Но, это не здесь. А сейчас…

— Я знаю еще один уникальный рецепт, — подхватив зачем-то вновь вилку, откинулась я на диванную спинку. — Точнее, уникальную формулу. Не спрашивайте откуда, не скажу.

— Кх-ху!

Мне показалось, или господин ресторатор мельком перекрестился?.. Ну, если так… гнём свою линию проложенным репутацией рода путём:

— Да, у меня от Марии Дитриховны кое-что есть. И этим кое-чем я намерена в сотрудничестве с вами или не с вами, поделиться.

— Кх-ху! Простите! Кх-ху — кху!.. Варвара Трифоновна, я вас понял. И-и внимательно слушаю.

— Хорошо.

Вот как сказать, что химическую формулу бензоата натрия я знаю, потому как она была четко вытатуирована у кое-кого в моем прошлом на волосатой груди? И в определенные моменты мои упирающиеся сверху ладони оказывались от нее по сторонам. А этот «кое-кто», мило вуалируя собственную пьяную армейскую глупость, величал себя «точно таким же безобидным и крайне полезным»? C6H5COONa… Как?.. Никак.

— Варенька?

— Ольга, все хорошо.

— Но, ты так разрумянилась вся.

— Я, простите, волнуюсь.

— Варвара Трифоновна, может, сначала по липовому чайку? Богдан⁈

— Нет. Спасибо… Я