Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Когда вернулся в купе, Брутцер увлечённо читал ярко-красный потрёпанный томик, вверху корешка на чёрном фоне я узрел надпись: «Дюма».

— «Три мушкетёра» читаешь? — поинтересовался я, присев на свою полку.

— Ага. Это издание для библиотек, — объяснил Брутцер. — Первый том из собрания сочинений Дюма. Его даже в продажу не пускали. Только по библиотекам распространили. Представляешь? А этот алкаш спёр этот том, — он радостно, но коротко хохотнул. — А ты читал?

И едва не сказал, что перечитывал много раз, и не только «Три мушкетёров», но и все остальные романы Дюма, что издавались в Союзе. Но тогда покупали мы подписку за сданную макулатуру. Нужно было найти двадцать пять килограмм использованной бумаги, получить на пункте приёма маленькую марку за каждый том, наклеить на абонемент. И только потом обменять на подписку. Иногда люди тащили в пункт приёма внушительные кирпичи классиков марксизма-ленинизма. А это издание Дюма я видел впервые.

— Конечно, читал. Я ещё поставить хочу. Мюзикл.

Брутцер отложил книжку и, подняв одну бровь, воззрился на меня:

— Мюзикл? Это как?

— Я видел в театре музыкальную постановку, музыку написал Максим Дунаевский.

Естественно, не стал рассказывать, что о постановке этого мюзикла в питерском ТЮЗе я узнал лишь в постсоветское время. А сами песни смог услышать только в знаменитом фильме Юнгвальда-Хилькевича, который он только-только собрался снимать, телепремьера состоится лишь в конце 79-го года, перед самым новым годом.

— Максим?

— Это сын Исаака Дунаевского. Хороший композитор.

Брутцер удивлённо покачал головой. Естественно, о Максиме Дунаевском он понятия не имел. Помолчал, переваривая мои слова, но потом проронил:

— Ну может и неплохо будет. Ксения твоя будет Констанцию играть, а ты — Д’Артаньяна?

— Вот чего-чего, а играть я там не хочу. Найду, кто сыграет. Хотя… Вряд ли этот козел, новый директор, разрешит.

— Да ладно, не расклеивайся. Пойдём в ресторан, перекусим. А то скоро уже Тересполь, там паспортный контроль от поляков будет. А потом уже прямо до Берлина.

Я прошёлся по купе, вытащил всех ребят, и мы все вместе отправились в ресторан. Переступив порог, я заметил ту самую официантку, что принимала заказ. Увидев нашу шумную ораву, дружелюбно улыбнулась и произнесла, мягко выделяя «г», как «х»:

— Присаживайтесь, хгости дорогие, сейчас принесём вам покушать.

Когда я присел за отдельный столик, подошёл Брутцер и выставил две бутылки пива из тёмного стекла с надписью на этикетке «Köstritzer».

— Давай выпьем с тобой за отъезд с любимой родины.

Он открыл бутылку открывашкой и выставил передо мной бутылку, из которой мягко выливалось пена сливочного цвета, распространяя горьковатый, но приятный аромат.

— Не волнуйся, не шмурдяк. И не «жигулёвское». Хорошее немецкое пиво.

— Тёмное? Оно горькое слишком.

— Да ладно, не капризничай. Горькое — не горькое. Попробуй.

Я аккуратно налил в высокий бокал тёмного пенного напитка. Пригубил. Вкус оказался приятным, отдавал кофе, орехами и шоколадом. И на языке осталась приятная сладость.

— Ну как? — спросил Брутцер. — Нравится?

— Неплохое.

— Ну тогда давай чокнемся, друже!

Он поднял свой бокал и стукнул о мой с характерным звоном. Потом с удовольствием выпил до дна. Отнял от лица, оставив у себя пенные усы. И принялся за еду. А я расслабился, организм совсем отвык от алкоголя, а в этом бокале его оказалось слишком много. И меня чуть повело, в голове закружился приятный туман.

И в какой-то странной дымке заметил, как от столика поднялся Генка и уверенным шагом направился к выходу. На столе у него осталась недоеденное мясо по-французски, гарнир из пышного пюре, недопитый чай в стакане в серебристом подстаканнике.

Я вскочил, и меня чуть повело в сторону. Пришлось схватиться за край стола.

— Генка, ты куда?

Парень вдруг развернулся, и с изумлением я увидел его иссиня-бледное лицо, совершенно белые глаза с безумным взором, обтянутые кожей острые скулы, полуоткрытый рот, словно он превратился в зомби. Услышав мой голос, он схватил со стола столовый нож и ринулся на меня.

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 10

Расследование: карты и шахматы

Я перехватил руку Генки, перекрутил запястье и нож выпал с тихим стуком. А парень как-то сразу обмяк, ослаб и я едва успел его подхватить под мышки, усадить на стул. Похлопал по щекам, несколько раз произнёс его имя. И Генка, наконец, пришёл в себя, пробормотал:

— Что случилось?

— А ты ничего не помнишь?

Он помахал головой, затравленно огляделся, понурился. А я с досадой подумал, что теперь Генка — бомба замедленного действия. Что-то заставляет его терять контроль над собой и становится марионеткой в чьих-то руках. Но кто и как им руководит? Я перебирал в памяти все возможности манипуляции сознанием. Первое, это конечно, триггер-фраза, как в «Биошок» — «Wouldyou kindly» и человек выполняет все, что ему скажут. Второе, какой-то предмет, который вводит в транс, как в фильме «Кандидат от Манчжурии» с Синатрой. Что ещё? Какой-то определенный звук, свист, стук. Не зная, как все это действует, любой из нас может сподвигнуть парня на какой-то чудовищный поступок — он может попытаться убить кого-нибудь, или себя.

И что делать теперь? Запереть парня в купе, потом в гостиничном номере? И держать его там, как в тюремной камере? Я не психолог, не психиатр, не знаю, как вывести пацана из этого состояния.

Жанна и Аня, что сидели за столом с Генкой, испуганно поглядывали то на меня, то на своего соседа, видно, опасаясь, что он выкинет ещё какой-нибудь финт.

— Девушки, не сможете воспроизвести, что вы тут делали перед тем, как Генка вскочил? Может карты доставали?

— Нет, нет, — замотали головой обе так демонстративно, что стало очевидно, что врут. — Вы же у нас все забрали.

— Жанна, Аня, я не буду вас ругать, если вы мне скажите, что вы их доставали. Обещаю.

— Ну, — робко начала Аня. — Я предложила Генке погадать.

— И какие карты ты ему показывала? Только мне покажи, не всем. Я же сказал, что ругаться не буду.

Аня, ударившись в краску, смущённо полезла куда-то вниз, вытащила колоду.