Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Ребята тоже переоделись, высыпали в коридор, наблюдая вместе со мной, как поезд медленно приближается к платформе, на которой высится комплекс зданий строгих линий и колоннадой.

Прошёл проводник, закрывая своим ключом все купе в вагоне.

— Выходим все, — объявил он. — Переходим в зал ожидания или, кто хочет, идёт в ресторан. Ждём, когда по громкой связи вызовут на варшавское направление.

Я оказался на платформе, подождал ребят. Замечая, как из всех вагонов вывалилась толпа пассажиров.

Ксения вышла под ручку с Ворониным, он наклонялся и что-то шептал ей на ухо, вызывая у неё лукавую улыбку, или смешок. Отошли в сторонку от общей команды, воркуя, как влюблённые голубки. Появились наши «воспитатели в штатском», все как на подбор с невыразительными лицами, различались лишь возрастом. Смирнов, самый молодой. Пониже ростом, но более широкий в плечах, в тёмном пальто, видно, их начальник, которого Смирнов назвал «Григорий Иванович». Мужчина лет пятидесяти, с аккуратной стрижкой седых густых волос. И ещё один, выше всех, худой, с вытянутым унылым лицом, как я помнил из методички — Горелов Матвей Дмитриевич. Все они курили, и дым в смеси дорогого амортизированного табака, видно, импортного и дешёвого отечественного, ядовито-горького, ветер относил к нам.

— У, Олег Николаевич, — разочарованно протянул Вадик Лаптев, оглядевшись. — А говорили, вокзал в Бресте прямо шедевр архитектурный.

Действительно, фасад, выходивший на московское направление, облицованный серо-зеленоватым камнем, выглядел хоть вполне элегантно, но немного простовато, словно мы прибыли в какой-то провинциальный городок. А не к Воротам в западный мир.

— Основное здание выходит на площадь, которая разделяет московскую линию и варшавскую. Когда на нашем поезде переставят колёсные пары, и перегонят на другую сторону, то мы как раз из главного выхода попадём на площадь и всю красоту увидим. Ну что пойдём внутрь?

Мы прошли через зал ожидания, где смогли полюбоваться роскошным интерьером. Высокий арочный свод со старинной двухуровневой люстрой, свисающей из центра изящного резного плафона, облицовка стен и плоских колонн из красного мрамора с причудливыми прожилками белого цвета. Стильная лепнина на границе стен и потолка. На многочисленных диванах, стоящих друг к другу спинками, расположилось очень много пассажиров — они занимали почти все места. Между рядами шныряли чернявые плохо одетые пацаны, останавливались около скучающих людей, что заставляло тех встрепенуться, лихорадочно прижать к себе сумки, и придвинуть чемоданы и баулы.

В углу я заметил автомат с газировкой и удивительный для этого времени шкаф для выдачи разных вкусняшек — вафель, печенья, леденцов. Генка сразу ринулся к ним, но постояв, вернулся с разочарованным лицом.

— Что дорого? — поинтересовался я.

— Да ваще офигеть, — протянул парень.

Когда дошли до входа в ресторан, я сделал жест, чтобы все остановились. И объяснил:

— Сейчас будем завтракать. Скромно. Только перекусим. А нормально позавтракаем в вагоне-ресторане поезда. Если кому надо в туалет, предупредите меня. Никуда не шастайте, ничего не исследуйте. Чтобы потом вас искать не пришлось? Понятно?

— Ну что мы маленькие что ли, Олег Николаевич? — протянул с досадой Ромка.

— Вот именно, что не маленькие. Решите, что всё можно. И запомните: это место не просто вокзал. Это граница Советского союза и Польши. Другого государства!

Зал ресторана ошеломил меня, словно мы перенеслись в дореволюционные времена, и здесь могли кутить купцы. Под гитарный перезвон и завыванье цыган. Тем более, что представителей этого хитрожопового племени я обнаружил тут немало. И это меня совсем не обрадовало. Также я заметил множество семей из представителей того народа, которому генсек Брежнев разрешил с 1965-го года выезжать в Израиль. Видно, поездами они вывозили всё, что было нажито непосильным трудом, в первую очередь, дорогую и красивую мебель, по которой специализировался «король Филипп».

Также, как в зале ожидания, стены здесь радовали облицовкой из красного мрамора с прожилками. Высокий арочный потолок. Круглые столики, застеленные белоснежными скатертями, рядом стулья с гнутыми спинками и ножками. И на стенах — многочисленные зеркала, которые увеличивали пространство.

На входе стоял швейцар-охранник, грузный дядька с мрачным лицом, в мешковатом тёмном костюме. Поднял на меня глаза и пробурчал: «Билеты?», но, увидев у меня таможенную декларацию на провоз наших декораций в ГДР, сразу подобрел. Чуть поклонившись, отстранился, пропустив нас внутрь. И когда ребята расселились за столики, я решил заказать что-нибудь поесть. Воронин нагнал меня:

— Мы с Ксенией отдельно поедим. Не возражаете? — спросил уж совсем как-то подобострастно.

Я кивнул, и мы вместе подошли к стене, где в пластиковом конверте висело меню, напечатанное типографским способом на хорошей мелованной бумаге с гербом Бреста. Нельзя сказать, что набор блюд меня удивил, но присутствовали даже бутерброды с красной икрой, сыро-копчённой колбасой, конфеты «Грильяж» и «Белочка». Естественно, все дороже раза в два, чем в обычном буфете.

— Что будете заказывать? — вежливо поинтересовалась буфетчица, стройная девушка в белой блузке с вышитым стоячим воротничком и обтягивающей юбке с разрезом сбоку. Густые волосы цвета спелой пшеницы, заплетённые в толстую косу, уложены вокруг головы.

Я пропустил вперёд Воронина, который заказал пару бутербродов с икрой, красной рыбой, салат, кофе и пирожные, красиво украшенные кремовыми розочками. Отнёс все на столик, где его поджидала Ксения. Она уже сняла шубку, которая висела на спинке и, положив ногу на ногу в красных сапожках, с расслабленной улыбкой поджидала ухажёра. Я сделал заказ попроще: бутерброды с сыром и варёной колбасой, которая выглядела вполне съедобно, себе все-таки взял чёрный кофе в маленькой чашечке. Официантка выложила на поднос блюдо с бутербродами, пустые чашечки и чайник с заваркой. Отнесла на столике к ребятам, аккуратно расставила.

Вместе с Брутцером мы заняли столик у стены. Увидев, что я заказал себе, режиссёр криво ухмыльнулся. Возвратился от стойки с бутылкой вина, где на этикетке значилось «Минское, янтарное» и пустой тарелкой, на которую выложил принесённые с собой куриные крылья и сваренные в мундире картофелины.

— Будешь? — спросил он, наливая себе в бокал.

Я покачал отрицательно головой, откусив маленький кусочек бутерброда, сделал маленький глоток из фарфоровой чашечки. Кофе оказался крепким, и на этом его достоинства заканчивались.

— Отравиться этим «шмурдяком» не боишься? — спросил я. — Белорусы не умеют делать вино.

— Ты смотри, сам не пьёшь, а разбираешься? — ухмыльнулся Брутцер. — Зато дерёт хорошо. У них и водка с коньяком имеется. Но за валюту. Для интуристов.

Он счистил с картошки шелуху, порезал и принялся есть, аккуратно