Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

— Первый разряд.

— Отлично. Григорий Иванович очень это дело любит. Так что время будет много. Можем сыграть.

— Это ваш майор? — я не выдержал.

Смирнов бросил на меня укоризненный взгляд. Ничего не ответил, только бросил шахматы и книжку в чемодан, развернулся и ушёл.

Как только я задвинул дверь, Брутцер расхохотался, откидывая голову назад.

— Нет, ты представляешь, этот мудак утащил у меня банку на целую пару джинсов. Сука. А у тебя ничем ему поживиться на удалось. Он такой разочарованный ушёл.

— Может ему мои трусы надо было отдать? — я аккуратно вытащил на столик шахматы и книжку, выложил пару бутербродов, завёрнутых в бумагу и термос. — Только боюсь, ему великоваты будут.

Брутцер ещё раз хохотнул. А я, стараясь выбросить из головы разговор с чекистом, уселся за столик. Вцепился зубами в бутерброд. Но тут дверь вновь раскрылась, вошёл проводник. Присел рядом со мной. Пришлось отложить бутерброд, вытащить папку с билетами.

— Чайку нам сделаете? — поинтересовался я.

— Чайку? — удивился мужчина. — Тут вагон-ресторан рядом. Как границу проедем, отроется. Для вашей группы все бесплатно.

Взяв наши билеты, закрепил в своей папке и вышел. Вернулся через несколько минут, выложил нам пачки постельного белья, пахнущего невероятной свежестью и чужеземными ароматами.

Когда съел несколько бутербродов с колбасой и сыром, запив чаем из термоса, расстелил постель, и решил умыться. Использовать умывальник в купе не хотелось. Слишком маленький, и соседу могу помешать.

Проходя по коридору, услышал из купе женский смех, и очень знакомый баритон, изъяснявшийся воркующими звуками. Отодвинув дверь, увидел Ксению в ярко-синем велюровом халатике и Воронина. Он снял пиджак, остался только в брюках и белой рубашке. Они сидели друг против друга, но обстановка явно была чересчур фривольная.

— Старлей, а ты что с нами в Берлин едешь? — спросил я.

— Нет, Олег Николаевич. До границы только. Там сойду и обратно поеду. Не волнуйтесь.

А я ощутил себя той самой строгой аббатисой, заставшей мужчину в келье у юной монашки.

— Остальные где? — поинтересовался я. — Здесь купе на четверых.

— А они в следующем купе сидят, — объяснил Воронин, уже немного смутившись.

Я тяжело вздохнул, кажется, придётся теперь тратить нервы на наблюдение за этими великовозрастными балбесами со строгостью Ратмиры Витольдовны. Убей дракона и станешь сам драконом.

— Ксения, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь? Мне перед твоей мамой ответ держать потом.

— Олег Николаевич, да мы только разговариваем, — судя по яркому румянцу на щеках девушки и распухшим губкам, она явно врала.

И я уже не стал спрашивать, каким образом Воронин смог без билета оказаться в купе. Но ничего поделать не смог. В следующем купе я обнаружил четверых — двоих девушек из купе Ксении, плюс двое парней из этого купе: Жанна, Аня, Ромка и Аркаша. На столе я заметил стопку карт, которую тут же Жанна лёгким движением смахнула со стола, спрятав под подушку.

— Ребята, я не цербер вам. Вы люди взрослые. Но, пожалуйста, пощадите меня, пожалуйста. Я ведь не услежу за вами всеми.

— Олег Николаевич, да мы не на деньги играли, — вырвалось у Ромки.

Он тут же отвернулся, опустив глаза, ударился в краску, Аркаша толкнул его в бок,

Я не стал узнавать, где Гена и Вадик, которые должны были быть тоже в этом купе. Лишь задвинул створку, ощутив себя строгим пионервожатым, который бессилен что-либо сделать с этой бандой.

Добравшись до туалета, сразу ощутил горький, землистого вкуса табачный дым. В горле запершило, я закашлялся. Генка и Вадик курили в тамбуре что-то мерзкое и дешёвое. Заметив меня через стекло, мгновенно выбросили окурки, и когда я отодвинул дверь, на мне скрестилось две пары совершенно невинных глаз.

— Выпорю, — сказал я строго. — Твоя мама, Нина Максимовна, очень просила меня последить за тобой, Гена.

Генка сразу понурился, пробормотал глухо:

— Не рассказывайте маме, пожалуйста, Олег Николаевич.

— Все. Ещё раз увижу с сигаретами, больше со мной никуда не поедете. Понятно? Давайте, дуйте обратно на свои места.

Когда пацаны исчезли за дверью, я отодвину створку туалета, вошёл. Сразу уперевшись в своё отражение: усталое лицо с печальными глазами старика. Всем хороша молодость, когда не нужно нести ни за кого ответственности. Не нужно наводить порядок, думать одновременно о дюжине подростков, которые могут натворить, что угодно.

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 8

Западные ворота

Я прошёл по коридору, в первую очередь вытащил из купе Воронина и заставил его перейти к ребятам, девчонок вернул к Ксении. Отобрал у Генки красную пачку сигарет «Прима», у игроков забрал карты. «Приму» я выкинул в туалет, а карты оставил. Выбросить рука не поднялась, все-таки кто-то покупал их. Да использовать их можно было по-разному, гадать, или раскладывать пасьянсы. Сам баловался этим на компьютере.

Вернувшись в купе, застал Брутцера уже спящим. Он переоделся в темно-оранжевый видавший виды халат, закрылся одеялом и с удовольствием похрапывал. Я же, когда лёг на диванчик, понял, что единственным достоинством этого места был мягкий плюш, сам диван оказался очень узким, спать здесь одно мучение. Но бросив карты на стол, я все-таки прилёг, и под ритмичный стук колёс задремал. Тёмная хмарь надвинулась на меня, заполонила мысли, хотя рядом крутились другие — о новом директоре, о нашей новой смене, и о тех учителях, что остались в больнице. Потом пронеслись мысли об Егоре, перед отъездом я звонил в больницу, меня обнадёжили, что есть улучшения. Что возможно, парень сможет прийти в себя. Не очень я поверил в эти слова, но это лучше, чем ничего.

Вспомнил о Марине, и сердце сжалось тоской, словно не видел её целую вечность. Проклятое время — не мог я просто так позвонить ей, услышать её голос. И в таком сумбуре пребывал я довольно долго.

И тут поезд вздрогнул, затормозил и встал. Я мгновенно проснулся от лязга открывшейся двери в вагон, топота ног, странной гортанной речи. Может быть, мы приехали уже к Бресту? Но что-то слишком быстро. Я взял со столика часы, попытался рассмотреть под неярким ночным светом, который час. Но, увы, перед глазами все расплывалось, мутилось. И это даже напугало меня. Я быстро натянул брюки и выскочил