Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

— Вручаю вам мою дочь, — ко мне подошла Ольга, улыбнулась, но я заметил, что вышло у неё это грустно. — Под вашу ответственность.

— Постараюсь оправдать ваше доверие, — я сжал её руку в замшевой перчатке в своих ладонях. — Ольга, у меня, знаете, просьба есть к вам. Она, может быть, вам покажется странной. Но я уезжаю на несколько дней, не разрулив одну ситуацию.

— О чем, Олег?

Я помолчал, обдумываю, стоит ли просить Новикову об этом. Но мне не давала покоя трагедия Даньки Ефимова. Я боялся, что он повторит свою попытку суицида и я не смогу его спасти.

— Ефимова Елизавета Никитична, пятьдесят два года, не вспомните, наблюдается она в вашей поликлинике?

— Почему вы спрашиваете, Олег? Это ваша родственница?

— Нет. Это бабушка одного ученика. Дани Ефимова. По его словам, она очень больна, ей нужно лекарство. Пацан из-за этого стал воровать в электричках. Я его поймал. А потом он решил повеситься.

Ольга охнула, прикрыла рот рукой, глаза округлились.

— Ужас какой. Вы спасли его?

— Да, из петли вынул. В общем, Ольга, я вас прошу, если это можно…

— Я все сделаю, Олег, — она сжала мне руку, стала серьёзной.

— Я готов оплатить любое лекарство, если понадобится.

Она покачала головой, и этого жеста я не смог понять, одобряет она мои слова, или осуждает. Но потом объяснила:

— Олег, вы иногда кажетесь мне не от мира сего. Думать о таких вещах, когда собираетесь в Берлин…— Она вздохнула.

— Спасибо. Я вам очень благодарен…

Мимо нас, словно широкая река, протекал поток тащивших скарб пассажиров этого элитного поезда и их провожающие. Мелькали чемоданы, рюкзаки, сумки.

Медленно и степенно прошагал седой мужчина в приталенном светлом пальто, явно купленном где-то за кордоном. За ним носильщик вёз на тележке несколько фибровых чемоданов разных размеров, все в иностранных наклейках.

Прошла семья — высокий мужчина в очках, полноватая женщина и пацан лет десяти. Мужчина катил большой чемодан на колёсиках, что сразу привлекало внимание к такой штуке — видно сумели прикупить такую редкость. Мальчик выглядел невероятно радостным. Скакал рядом с женщиной, которая семенила рядом, поглядывая на него с укоризной.

— Паша, успокойся! — я услышал гортанный низкий голос женщины, когда они миновали нас.

Постепенно стали подходить мои подопечные с родителями: мамам, папами, дедушками, бабушками, и возможно, тётями и дядями. Все они тащили чемоданы своих чад, которые вышагивали гордо рядом. И в голову пришла мысль, что вот сейчас можно провести классное собрание с участием всех заинтересованных родителей.

Заметив меня, кивали дружелюбно, любезно или даже заискивающе улыбались. Заносили чемоданы в вагон. Ребята, проходя мимо, весело махали мне рукой, и тоже широко и счастливо улыбались. Я отмечал в блокноте, кто уже пришёл. Думал с сожалением, что всё надо было организовать централизованно, но при новом директоре, который наверняка не дал бы возможность поставить спектакль, выбить автобус для поездки до вокзала, было бы совершенно немыслимо.

Вокруг меня уже скопилась основная банда: Генка Бессонов, Жанна Емельянова, Аня Перфильева, Вадик Лаптев, Петька Коршунов. Ксения пока оставалась в вагоне, видно Воронин никак не мог с ней расстаться.

Не хватало Аркаши Горбунова, который так великолепно играл Джонатана Пичема и Ромки Мартынова — шефа полиции «Пантеры» Брауна, это меня беспокоило. С досадой подумал, как не хватает сейчас смартфона, просто позвонить и узнать, где ребята. Вдруг проспали, вдруг забыли к какому времени приехать. Но если не соберём всех, выступление в Берлине будет сорвано. Заменить их некем.

— Олег Николаевич, а гитары взяли? — выпалил Генка, видно этот вопрос его интересовал в первую очередь.

— Взяли, взяли. Не волнуйся.

— А декорации? — спросила Аня. — Смогли взять?

— Не переживайте. Все взяли: декорации, фонограммы, костюмы, инструменты. Все оформили. Главное, теперь настроиться и выступить.

— А сколько ехать? — спросила Жанна. — Когда приедем в Берлин?

— Вначале приедем в Польшу, там будем стоять, пока колёсные пары будут менять. В Берлин должны прибыть вечером завтра.

— Долго как, — протянула Аня. — Вот если бы самолётом…

— Самолётом можно было. Но нужно багаж сопровождать. Все равно придётся его там ждать.

— А там, где жить будем? — спросил Генка.

— В шикарном отеле. Interhotel. Сорок этажей, ресторан. На площади Александрплатц. Там рядом телебашня, универмаг «Центрум», что-то типа нашего ГУМа. Только лучше. Это центр Берлина. Выступать будем в театре имени Максима Горького.

— А что и такой есть? — удивилась Жанна.

— Да, представь себе. В Берлине много связано с нашей страной. Там даже есть кинотеатры «Москва» и «Космос».

— А зачем эти самые колеса менять? — поинтересовался Вадик Лаптев.

— У нашей страны железнодорожная колея шире, чем у европейской.

— А почему так? — встрял вдруг Генка.

— Гена, вам по истории не объясняли почему? Вроде бы вы царствование Николая I должны были проходить по истории?

Генка выпятил губы, пожал плечами.

— Ну, в общем, одна из теорий в том, что Николай I выбрал ширину колеи, которую ему подсказали американские специалисты.

Хотя в другой компании я бы вспомнил исторический анекдот о том, что царь надписал на предложении о ширине колеи: «на х…й шире». Знак вопроса он не поставил, а царедворцы не стали переспрашивать. И после этого всегда возникал вопрос, чей орган был выбран в качестве того, что указал император Всероссийский.

Я ещё раз бросил взгляд на часы. До отхода поезда полчаса.

— Ребята, никто не знает, где Аркаша Горбунов и Ромка Мартынов? Кто-то рядом с ним живёт? Они вообще собирались ехать?

— Конечно, — уверенно сказал Коршунов. — Ромка точно собирался. Мы с ним вместе выходили. Только меня отец подвёз. А Ромка такси ждал. Не волнуйтесь, Олег Николаевич, они приедут обязательно.

Слова Петьки меня не успокоили. Меня уже начал бить мандраж, желудок скрутило спазмом, и я совсем отключился от разговора.

Когда кто-то взял меня за руку, и я увидел худенькую женщину в короткой каракулевой шубке со стоячим воротником, и шапочке из такого же меха. Большие сильно накрашенные глаза с будто приклеенными ресницами, маленький носик покраснел от холода. Она мягко отвела меня в сторонку и робко представилась:

— Олег Николаевич, я — мама Гены Бессонова. — Нина Максимовна.

— Очень приятно.

— Хочу попросить вас особенно за Геночкой