Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

И тут заметил, как к нам спешит в серо-голубом приталенном пальто Эльза. Не передать моих чувств, как было приятно видеть её, словно ангела, который спустился с небес, чтобы утешить, залечить мои раны.

— Олег Николаевич! Наконец-то я вас нашла, — она улыбнулась, взяв меня за руки.

— Вы с нами поедите, Эльза?

— Nein! Я полечу самолётом, чтобы все организовать для вас там. Конечно, вам тоже было бы удобнее самолётом.

— Нет-нет, мы будем сопровождать декорации.

— Да, я поняла, Олег Николаевич. Для вас будет купе СВ, вместе с вашим другом, — она кивнула в сторону Брутцера, на лице которого невозможно было разобрать никаких эмоций, наблюдал за нашей беседой. — Кушать будете в вагоне-ресторане. Вместе с вашими питомцами. Все бесплатно. В Польше будет пропускной пункт, там будет переставлять колёсные пары. Вечером поезд прибудет в Берлин. Там вас будет ждать автобус и отвезёт в Interhotel на Александрплатц. Для вас приготовлен двухместный номер. Для ваших питомцев — четырёхместные номера.

Хотел спросить, где будут жить сопровождающие в штатском, коих к нам приставили в количестве трех мрачных субъектов, но не стал.

— Эльза, я так вам признателен, не знаю, как благодарить.

— Alles ist Ordnung. Да, выступать будете в театре Горького. На Хинтер дем Гисхаус. Там вывешены афиши. Зал небольшой, четыреста мест. Но надеюсь, все придут на ваш спектакль. Утром будет репетировать, потом шоу. На следующий день будет два выступления. В воскресенье ещё два. Вечером — поезд. И затем во вторник — вы дома. Надеюсь, все останутся довольны. Ждём вас.

Она развернулась и быстро зашагала в сторону здания вокзала, а Брутцер подошёл ко мне:

— Какая красотка. Ножки, фигурка, ухоженная. Это тебе не наши клячи.

— А что приударить за ней хочешь? — поинтересовался я.

— Да ты что⁈ Она ж в тебя влюблена по уши. Куда мне… Могу только завидовать молча.

— Ладно, — слова Брутцера смутили, но я постарался не показать виду, бросил взгляд на часы и присвистнул: — Слушай, через пару часов уже поезд — ту-ту. Надо ещё чемодан собрать. Поехали по домам.

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 7

Невыносимая ответственность

Я приехал во второй раз на вокзал уже на метро. Доехал до «Белорусской» с «Речного вокзала», сразу перешёл в здание вокзала, вступив в какофонию звуков: объявления прихода и отхода поездов, шуршанье шагов спешащих на поезд пассажиров с чемоданами, котомками, рюкзаками, сумками, плач детей и окрики носильщиков. Под высоким сводом, где шум голосов сливался в непрерывный, подобный морскому прибою гул, эхом разносился голос диктора, чеканящий объявление: «Граждане пассажиры! Обращаем ваше внимание. Поезд номер…» И я вдыхал непередаваемую смесь запахов креозота, гари, машинного масла, дешёвого растворимого кофе. Такого нет в аэропортах, продуваемых ветрами. Нет на пристанях, откуда отходят теплоходы. Есть только здесь, на вокзалах — центре, откуда расходятся строгие пути железных дорог, не терпящих ни в чем отклонений.

Через многочисленные подземные переходы я вышел на перрон, где стоял наш поезд с табличкой на двух языках «Москва-Берлин/Moskau-Berlin». Он действительно выделялся среди обычных советских поездов, ощущался европейский шик. Темно-зелёные вагоны с округлой крышей. Около входа стоял проводник, статный мужчины в темно-синей форме, фуражке. Я хотел показать билеты, но он махнул рукой, мол, проходи и так. Понятно, что на такой фирменный поезд люди без билетов попасть не могут.

Купе вызвало у меня изумление: ажурные тюлевые занавески на окне, накладки на диваны из темно-красного плюша, маленькая раковина, которую скрывал столик. И вездесущий темно-красный коврик с геометрическим орнаментом. Над окном даже висел кондиционер, выглядевший вполне современным. Поставив чемодан в багажное отделение, я вернулся на перрон, поджидая свою команду. Брутцер появился сразу, тащил два чемодана и несколько сумок — видно с каким-то барахлом, которое собрался загнать немцам.

Вышел он через пару минут, и на его лице я не увидел удивления — видно, действительно он не врал, и поездка за бугор в фирменном поезде для него не была в новинку. Вытащил пачку «Явы», закурил.

— Неплохое купе нам дали, — выпустив струйку дыма, обронил он. — А как тебе?

— Никогда такого не видел, — честно признался я. — Шикарно.

— Бывает лучше, но здесь неплохо. Кондиционер, конечно, лишний. А летом — вещь стоящая. Я как-то ехал в таком. Красота, прохлада. А потом остановка была в Польше, вышел на перрон, а там жарища, я едва не задохнулся.

Он помолчал, потом спросил:

— А ты знаешь, что такое кондиционер? Это такая штука…

— Я знаю, Эдуард, что это такое, — вырвалось у меня.

Уж не хватало, чтобы Брутцер меня совсем за провинциала принял.

— Ну знаешь, так знаешь, — казалось, он не поверил моим словам. — Вон смотри наша главная звезда идёт. После тебя, конечно.

Ксению сопровождала мать и ухажёр — старший лейтенант Воронин. Он как раз и тащил два чемодана. Ксения в изящном приталенном пальто серо-голубого цвета с пушистым белым воротником. На голове — вязаная шапочка. И в руках лишь маленькая кожаная сумочка, ярко-красная, под цвет сапожек. Ольга выглядела просто копией своей дочери, только красота у неё была более зрелая что ли, уверенная, не хрупкая, как у дочери, а словно нанизанная на невидимый стержень, электризующей своим шармом. На ней я увидел короткую дублёную куртку с вышивкой, обтягивающую бордовую юбку и высокие сапоги-ботфорты.

Увидев нас с Брутцером, Ксения широко улыбнулась и ускорила шаг

— Олег Николаевич! — радостно воскликнула она. — Добрый день!

— Уже вечер почти, — я улыбнулся в ответ. — Ну как? Всё в порядке? Собрали все, что нужно?

— Да-да, все собрали. Андрей, — обратилась она к старлею. — Отнеси, пожалуйста, в купе.

Воронин остановился на мгновение около меня, поставив чемоданы на перрон, подал мне руку, которую я пожал. И в голове у меня пронеслась мысль, а кто будет тащить эти чемоданы в Берлине? Но говорить об этом не стал. Подумал, что все это богатство будет на мне.

Воронин прошёл в вагон, и через некоторое время, переставляя