Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Навстречу мне вышагивал офицер, чья форма поразила меня — точь-в-точь из фильмов о Великой Отечественной. Но только это был не офицер Красной армии, а Вермахта. Каменно-серый мундир с серебристыми пуговицами, серо-синие бриджи, высокие чёрные сапоги, коричневая портупея, высокая фуражка с темно-зелёным околышем, выпуклый серебристый шнур на тулье. За ним шло ещё двое в такой же форме. Конечно, пограничники могли носить и такую, я ездил в поездах за границу в современное время. А как они одевались в 1970е просто не знал.

Но когда они подошли ближе, ноги у меня будто примёрзли к полу, я застыл. Над нагрудным карманом с острыми углами у них были вышиты алюминиевой нитью орлы, как у гитлеровцев. И такие же орлы на фуражках. Что за маскарад? Театрализованное представление?

— Всем выйти из купе! — скомандовал первый офицер на ломанном русском языке. — Schneller! Schneller!

Шедшие за ним солдаты, начали громко стучать в двери, открывать рывком те, которые были не заперты. Вытаскивать наружу ребят.

— Вы что делаете⁈ — не выдержал я. — Вы кто вообще?

Офицер сделал стремительный шаг ко мне, оказавшись рядом, врезал со всей силы. Скулу пронзила острая боль, в голове помутилось, подкосились ноги. И я уже едва ощущал, как кто-то, подхватив меня под мышки, потащил по коридору. И вытолкнул на платформу, рядом с которой стоял наш поезд. В последнее мгновение я сумел сконцентрировался и приземлился на шершавую поверхность на руки, ободрал ладони. Перекувырнувшись, тут же вскочил. Здесь уже стояли так же одетые в нацистскую форму солдаты, по большей части с карабинами со светло-коричневым прикладами, и только у нескольких был перекинут на грудь автомат — штурмовая винтовка StG 44.

Небо посветлело, блекло-сиреневые облака снизу уже окрасились в алый цвет. Задувал пронзительный ветер, и я мгновенно продрог. Нет, я точно сплю. Это сон. Я вцепился в ладони ногтями, но вновь пронзила боль. Может быть, моё сознание переместилось куда-то в другое место — во Вторую мировую?

Моих подопечных — сонных ребят и девушек вывели на платформу. Они дрожали от холода и страха, поглядывали на меня, но молчали. У кого-то я уже заметил расплывающиеся синяки — видно, сопротивлялись. Но почему-то я не увидел Воронина и Брутцера. Будто в этой реальности их не существовало.

Офицер прошёлся мимо нас, высоко поднимая длинные ноги в черных, отлично вычищенных сапогах, постукивая по ним длинным серебристым стеком. И шаги нациста отдавались гулким эхом.

Вернувшись в центр, встал перед колонной, и отчеканил на ломанном русском, чуть грассируя:

— Вы есть нарушители! И будете расстреляны!

Чёрт возьми, если это не сон, то что? Почему-то вспомнился фильм «Идентификация», когда сознание одного маньяка расщепилось на десяток людей. И что моё сознание — вот эти все нацисты? Почему⁈

И тут из толпы ребят отделился парень, в котором я узнал Генку Бессонова. Оттолкнув солдата, он кинулся бежать по платформе к мутно-темнеющему в тумане арочному металлическому мосту и одноэтажному зданию с серой двухскатной крышей. И мне оставалось только скрипеть зубами, когда я увидел, как несколько солдат синхронно перехватили свои винтовки. Присев на одно колено, выпустили очередь. Генка, пронизанный десятком пуль, замер, раскрыв руки, как крылья, пошатнутся и упал навзничь.

— Сволочи! Мерзавцы! Свиньи! — услышал я женский отчаянный крик.

В истерике билась Ксения, Жанна пыталась успокоить её, сдержать. А я беспомощный, безоружный, смотрел и ждал, когда весь этот ужас закончится. Может быть, Комиссарам времени надоело ждать, когда альтернативная реальность уничтожит меня, решили убить таким способом? Но зачем они прихватили в этот кошмар моих ребят? Для чего? Меня начало трясти противной дрожью. И уже не от холода или страха, а от омерзения. Слезы жгли глаза, оставляя на щеках горячие дорожки.

Офицер издал какой-то гортанный звук, что-то приказал, но из всей фразы сумел разобрать только одно слово «Schaufeln» — лопаты. И сразу понял, зачем это им понадобилось. От колонны отделилось двое солдат, они быстрым шагом направились к зданию, чьи очертания проступали сквозь голубоватую дымку. И через пару минут вернулись, с грохотом катили по платформе тележку, в котором гремели большие лопаты с деревянными черенками.

— Взять лопаты! — приказал офицер по-русски. — Копать!

Рядом со мной оказался один из солдат с мрачным синеватым лицом, словно зомби, вылезший из могилы. Сунул мне в руки черенок лопаты и жестом указал куда-то за платформу.

Я схватил лопату, и тут же хотел пришибить этого парня, чтобы меня расстреляли, а не мучили. Но он разгадал мой манёвр, схватил за ручку и прошипел в лицо: «Erwarte keinen leichten Tod!» {*}

Подталкивая в спину ребят, их заставили спуститься вниз. И они начали ковырять мёрзлую землю. Поддавалась она с трудом, удавалось выбить только маленькие комки. Я спустился последним, начал тоже имитировать бурную деятельность. Краем глаза замечая физиономию главаря, который хоть и выглядел равнодушным, проявлял все больше и больше нетерпения. Расставив широко ноги, выкрикнул:

— Genug! Diese widerlichen russischen Schweine sind zu keiner nützlichen Arbeit fähig. Erschießt sie sofort! {**}

Вот эту фразу я как раз понял хорошо, и ощутил облегчение. Только думал о том, куда переместится, перепрыгнет моё сознание. А, может быть, и сознание моих питомцев тоже окажется в чьих-то телах?

— Что, Туманов, получишь, наконец своё⁈

Фраза, сказанная на отличном русском языке очень знакомым голосом, заставила меня резко оглянуться. Рядом стоял Назаров собственной персоной, новый директор школы. В такой же форме Вермахта, в мундире, бриджах, фуражке с темно-зелёным околышем. Только у воротника на позолоченных дубовых листьях свисал рыцарский крест со свастикой в центре. Директор выглядел таким же старым, как и в 1978-м. Но тут он снял фуражку, что-то подцепил внизу подбородка и снял с себя личину. Под ней оказалась вовсе не маска Фантомаса, а лицо молодого человека лет двадцати пяти-тридцати, но с теми же самими чертами, как у Назарова.

— Ты, значит, фашистам продался⁈ Подонок! — я скрипнул зубами, ощущая, как поднимается, кипит бессильная ярость в груди.

Назаров вдруг заржал, отклоняя голову назад. А я не выдержал. Оказавшись рядом, быстро выхватил из кобуры, что висела у подонка на поясе, маузер, ручка из светлого ребристого дерева приятно легла в ладонь, сдвинул рычажок предохранителя. Нажал на спусковой крючок, выпустил всю обойму прямо в рожу мерзавца.

Он зашатался, взглянул на меня с невероятным удивлением, улыбка сползла с залитого багровыми потёками лица, перекосился рот. Медленно опустился на колени, а потом свалился кулём