Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Я и сам увидел, что это карты Таро. Нарисованные от руки, но очень детально и красиво. Ламинированные в плёнку, видно, с помощью утюга.

— Вы у цыган купили или твой брат рисовал? — поинтересовался я, перебирая картонные прямоугольники.

Брат Ани, Аркадий, из десятого класса рисовал великолепно. Правда, лучше всего ему удавались карикатуры. Но он же вычертил и раскрасил все декорации к спектаклю по эскизам, которые представила Аня.

— Нет-нет, Олег Николаевич, это Аркаша рисовал, — горячо возразила Аня. — Я его попросила, так просто развлечение.

— Извините, Олег Николаевич, мы не хотели, — пробормотала Жанна.

— Да не переживайте вы так, девочки. Не собираюсь я вас ругать, наказывать. Хочу понять, что повлияло на Гену.

При этих словах парень встрепенулся, бросил на меня взгляд. А я похлопал его по плечу:

— Генка, ты давай, доешь свой обед. И иди в купе, отдохни. А мы тут сами разберёмся.

Парень развернулся к столу, взял осторожно вилку, словно боялся, что она оживёт. Наколов кусочек мяса, отправил в рот, стал медленно жевать, двигая челюстями.

— Так, я пока забираю с собой эту колоду, — сказал я. — Потом поговорим, что конкретно вы показали Генке. Хорошо?

Девочки синхронно кивнули, но по их лицам я видел, как они расстроены. И решил их немного ободрить:

— Не собираюсь я у вас эти карты отнимать. Верну, как только закончится обед. Хорошо?

Я ушёл за наш столик с Брутцером. Он смерил меня напряженным взглядом, и глухо спросил:

— И что это с ним такое?

— Не знаю точно, Эдуард, ощущение, что цыгане загипнотизировали.

— Не понял, при чем тут цыгане. Их же тут нет?

— Понимаешь, в чем дело, — я залпом допил уже пиво, положил в рот кусочек мяса. — Знакома тебе такая штука, как управлением сознанием с помощью какого-то предмета или фразы?

— Ну знакома. По фильмам. И читал что-то. Но в реальности такого не знаю. Ты подозреваешь, что парня околдовали? И зачем?

— Пока не могу сказать.

Хотя я подозревал, что этот гипноз направлен, чтобы убить меня. Но зачем так мудрить?

После обеда я вернулся в своё купе, прилёг на полку, рассматривая карты, которые взял у девочек. Задумался, и даже не заметил, как поезд медленно начал сбавлять ход, и остановился.

— Тересполь, — в мои мысли ворвался голос Брутцера. — Паспортный контроль у братьев поляков.

«Братьев», да уж, какие тут братья? Все помнят. И польскую войну 1920-х, и как наша армия не помогла Армии Крайовой во время Второй мировой. И восстание в Познане 1956-м. И до охлаждения отношения в 1980-м можно сказать рукой подать.

Почему-то в памяти всплыли сцены из польского фильма «Ва-Банк 2», где Квинто с друзьями устроили липовую проверку на границе сбежавшему Крамеру и его подручному. И внутренне передёрнулся.

Проводник с лязгом открыл дверь вагона, вошёл широкоплечий мужчина в форме, больше похожую на военную — зимняя куртка защитного цвета, перепоясанная широким ремнём, брюки такого же цвета, заправленные в высокие светло-коричневые ботинки, и фуражка, так сильно напомнившая министра национальной обороны и затем главы всей страны — Войцеха Ярузельского. С пышными усами и весёлыми карими глазами.

Я вытащил на столик все наши документы, и принялся ждать. Поляк открыл дверь, увидев нас с Брутцером, широко улыбнулся и сказал по-русски почти без акцента:

— Здравствуйте, панове!

На удивление проверка паспортов оказалась совершенно беспроблемным и даже лёгким делом. Поляк как-то даже без особого интереса просмотрел наши документы, свидетельства о рождения ребят, которым не исполнилось ещё шестнадцати.

С такой же доброжелательной улыбкой отдал мне все бумаги и откозырял:

— Все в порядке, панове! Добро пожаловать в Польшу!

Когда он ушёл, Брутцер как-то странно взглянул на меня и поинтересовался:

— Ты чего так напрягся? Нормальные мужики эти поляки. Всегда здесь без проблем проверка. А на тебе прям лица нет. Будто золотой песок в ботинках везёшь. Или у тебя какие-то счёты с поляками?

— Да нет. Никаких счетов. Просто… — объяснять мне не хотелось. — Ладно, отойду я, проверю как дела у ребят.

Сдвинув дверь, я вышел в коридор. Бросил взгляд на шастающих по перрону польских пограничников. За их спинами вырастал вокзал — двухэтажное здание в стиле советского конструктивизма. В современное время его перестроят, будет выглядеть вполне современным в стекле и бетоне. А сейчас просто два этажа, смахивающих на длинные плоские ящики — верхний выступал вперёд, нависал над нижним, вход в который украшал ряд столбов, выкрашенных черной краской.

Когда прошёл к купе с Аней и Жанной, услышал, как девушки увлечённо болтают, смеются, несмотря на разницу в возрасте, явно подружились. Но тут же замолкли, когда я после стука сдвинул дверь, взгляды скрестились на меня. Повисла напряженная тишина, но я решил разрядить наэлектризованную атмосферу.

— Ну как вы тут живете? Все нормально? — спросил я улыбкой, присел на полку рядом с Аней. — Я возвращаю вам ваши карты.

Выложил на столик колоду.

— Олег Николаевич, вам погадать? — губы Ани растянулись в слабой улыбке, а в глубине глаз все равно бился страх.

— Нет, я не верю в это, Аня. А без веры какой смысл? Знаете, я все-таки решил вас расспросить, когда вы Генке гадали, сможете вспомнить, какие карты перед ним выкладывали. Или хотя бы последние? Помните?

— Ну… — замялась Жанна. — Мы делали расклад.

— А это что такое?

Обе девушки посмотрели на меня с удивлением, Аня даже чуть улыбнулась, но тут же стала серьёзной.

— Мы раскладываем карты в определённом порядке. Затем трактуем их значение и сочетание. Вот, например, кельтский крест.

Аня перемешала стопку карта и быстро выложила несколько карт на столике. Слева крестом, сбоку — в ряд, сверху вниз.

— Первая карта — положение в настоящем, вторая карта — проблемы, третья карта — недавнее прошлое…

— Все это хорошо, Аня, — перебил я ее, не в силах наблюдать за всей этой чертовщиной. — А какие конкретно карты вы выложили?

— Олег Николаевич, карты разные выпадают, — объяснила Аня таким тоном, словно объясняла маленькому ребёнку.

— То есть вы не можете сказать, какие конкретно вы Генке показали? А