Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

Майор первым врубился в ситуацию и подхватил подстреленную. Андрей едва не падал. Олег без слов кинулся заводить свой Х-50. Достал мигалку, прилепил на крышу. Андрей тем временем забрался сзади и принял от Бориса беспамятную девушку. Обнял ее за плечи и прижал к себе. Олег нажал на газ и вылетел в ворота…

[1] Звание сержанта госбезопасности в то время приравнивалось к лейтенанту Красной Армии, как и военфельдшер.

Глава 10

10.

Они успели… В машине Олег связался с клинической больницей скорой помощи (там в воскресенье есть дежурные бригады из хирургов) и попросил направить к ним навстречу реанимобиль. Пересеклись на Тимирязева, перегрузили раненую и поехали обратно. Напарников застали на террасе дома. Борис с Антоном восседали в креслах и пили водку из стаканов, закусывая колбасой без хлеба, причем Борис откусывал прямо от батона, Антон же резал ее ножиком.

— Ну, как девчонка? — спросил майор, когда Олег с Андреем вышли из машины.

— Отдали медикам живой, а что с ней дальше… — Андрей развел руками и понурился.

— Выпей! — предложил Борис.

— Не пью.

— Ну, и дурак! — сказал Борис.

— Да что вы тут устроили! — окрысился Олег. — Вы, что, не знаете: на время операции у нас сухой закон?

— Эх, капитан… — вздохнул майор. — Не знаешь службы. После сегодняшнего пьянка — это тьфу! Нас нахлобучат не за это. Готовься!

Он не ошибся…

В армии, да, наверное, в прочих ведомствах, где погоны носят, существует принцип: нельзя снимать стружку с командира в присутствии его подчиненных, даже если проштрафившийся офицер отправится в отставку. Иначе нарушается субординация и почитание начальства. Через сутки после возвращения четверки из «учебного» похода это правило спустили в унитаз. Председатель КГБ выдернул из Ратомки весь квартет и закатал его в асфальт.

Андрей привык видеть, как этот человек бесстрастным, как бы отстраненным тоном рассказывает перед телекамерами о центрах подготовки боевиков в недружественных странах, задержанных шпионах, террористах. Он и сейчас почти что не повысил голоса. Но если бы закричал как прокурор Вышинский в 1937 году: «Расстрелять изменников Родины как бешеных собак!», то не было бы столь неуютно. И начал он с Олега.

— Каков был согласованный план мероприятия, товарищ капитан? И как вы поступили?

— Действовал по обстановке, товарищ генерал-лейтенант…

— По обстановке⁈ То есть забыли про мое предупреждение: при непредусмотренном развитии событий должны немедленно возвращаться, для нас же время в 41-м останавливается! Следующая группа вернется в тот же миг, все верно? Согласовав план дальнейших действий. Если потребуется, то и вмешательство. Генерал — не указ для капитана? Так какого… вы устроили частную войну, подвергли опасности личный состав и весь проект?

Он впервые соскочил на бранное выражение и, было видно, еле сдерживается, чтобы не выматериться от души.

— Виноват… — понурился Олег.

— Колунов! В вашем личном деле содержится информация об участии в операциях в горячих точках за границей. Ответьте честно, каков шанс выживания группы, вступившей в неподготовленный бой с численно превосходящим отрядом экстремистов?

— Менее десяти процентов, — вздохнул майор.

— Тогда какого… вы полезли воевать против колонны немцев? Зачем позволили единственному оператору установки присоединиться к бою? В котором ранили двоих — и это если верить рапорту руководителя проекта. Что вам мешало, если свербело воевать, действовать с умом? Расставить батареи дивизиона вдоль опушки леса, самим же наблюдать за происходящим с беспилотника?

Антон, невольно съежившись, стоял позади двух старших, вытянутых по стойке «смирно», рассчитывая избежать головомойки, но тоже получил свой орден Святого Ебукентия. Председатель велел ему выйти вперед.

— Та-ак, лейтенант Квашнин. Инструкция предусматривала учебный выход и осмотр склада оружия. Как вы посмели увести дрон далее заданной, ограниченной дистанции? Именно ваше преступное легкомыслие, помноженное на авантюризм остальных, и запустило цепочку событий!

«Пиджак» вскинул голову, Андрей стал опасаться, что парень начнет перечить председателю и хвастаться, что в результате экспромта таки осуществили артиллерийскую засаду, отправив на тот свет десятки недоделанных нибелунгов… Но Антон опомнился — шумно выдохнул и опустил очи долу.

— Признаю. Нарушил. Виноват. Увлекся.

О том, что выполнял приказ майора, он говорить не стал. Хороший парень, не сдает напарников.

— Вы, Андрей Сергеевич, — переключился Председатель на Андрея. — Нет сил перед вашим именем-отчеством присовокупить слово «уважаемый». Мало того, что нарушили все установки — ограничиться учебным выходом и не рисковать, перенесли в 2026 год человека из прошлого, — он выставил ладонь вперед, заранее отметая попытки возразить, да Андрей бы не рискнул. — Я знаю, что спасение обреченных включено в список задач спецгруппы. Но не выработан и не утвержден протокол таких мероприятий! В результате ваша самодеятельность привела к проблемам. Больница скорой помощи немедленно поставила в известность ГУВД города и области, что привезли гражданку в опасном для жизни состоянии, пострадавшую в результате огнестрела, скорей всего, что криминального. Видеокамеры реанимобиля запечатлели вас и Олега Дмитриевича, а также номер машины капитана. Хоть вы не соизволили представиться, ваши личности установили и объявили в розыск как подозреваемых в покушении на убийство. Группа охраны в Ратомке уже вступила в конфликт с оперативниками милиции, приехавшими вас арестовывать.

— Мне говорили, недоразумение урегулировано…

Андрей с удивлением глянул на Олега. Встрять с репликой в такой момент — означает перевести огонь на себя. Капитан не является незаменимым членом команды, но вступился за подопечных. Человек! Хоть и «кровавая гэбня».

— А его и вовсе не должно было случиться! Военфельдшер истекала кровью, вы торопились, чтоб помочь? Мозги включить не догадались? Надо было оставить раненую в прошлом, вернуться в будущее и вызвать «скорую» с реанимацией из госпиталя КГБ. Да вы б вернулись к раненой через секунду по ее времени, а не трясли б ее до Минска. Бестолочи! Разгвоздяи! Девчонку чуть спасли, она сейчас лежит в реанимации, подключенная к аппаратам. Но мало этого, — скривился Председатель. — У меня случился неприятный разговор с министром внутренних дел. Был вынужден упрашивать, чтобы его оперативники отцепились от фельдшерицы. Наверняка у милиции осталось мнение, что сотрудники Комитета сделали дырку в невинном человеке, милиция их вычислила, теперь они, то есть вы двое, злоупотребляя служебным положением, увиливаете от ответственности. Президенту министр уже об этом доложил. Товарищ Первый нами крайне недоволен.

— Путешествия в прошлое ставят логику с ног на голову, товарищ генерал-лейтенант, — не удержался Колунов. — Мы