Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

действуем на инстинктах, а они не приемлют временных парадоксов. Молодая девушка умирала, Лиходеевский подчинился чувствам, не обдумав свои действия. Мы трое были вынуждены прыгнуть вслед за ним в портал, пока тот не закрылся. Но это не снимает с нас ответственности за произошедшее. В другой раз будем думать.

— Желательно головой, а головкой… Майор, вы правы лишь в одном — нам нужно перестроить подготовку к путешествиям в прошлое. Быстро, на уровне реакции боксера принимать решения, исходя из алгоритма работы механизма переноса. Кроме того, мне странно напоминать об этом офицерам, необходимо строго соблюдать приказ о выполнении задачи в каждой конкретной миссии. И никакого отступления от плана! Иначе кто-то вздумает рвануть в Берлин, чтобы уничтожить фюрера. Кстати… Квашнин! Мне доложили, что сверяете события в том и нашем времени. Ничего не поменялось?

— Пока что нет, товарищ генерал. Я сверил записи на карте памяти, что была с собой в прошлом, с оставленной эталонной. Стопроцентное совпадение.

Ну, хоть в одном они не прокололись. Андрей внезапно ощутил, что обязан высказаться прямо сейчас, как единственный незаменимый в их проекте.

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться. Мы все ошиблись и проявили легкомыслие. Но одновременно мои напарники проявили изобретательность, отвагу и находчивость. Прошу не отстранять их от проекта. Ошибки мы исправим.

Ну, лучше б промолчал… Председатель прищурился.

— Просьба отклонена. Вы все отстранены. Походы в прошлое сворачиваются. Навсегда или на время, решится позже. Вы откомандируетесь в учебный центр для тренировок по программе группы «Альфа». Кроме физподготовки, стрельбы и мордобоя, вспомните, наконец, что такое точное и беспрекословное исполнение приказа…

О, это было что-то… Бег из последних сил в бронежилете, с оружием и рюкзаком. Такой, что даже броник, казалось, пропитался потом насквозь. Перед глазами муть и видишь лишь спину впереди бегущего инструктора, а тут команда: «Лечь!», и падаешь ничком в песок, в болотистую жижу и прочее дерьмо, которого на полосе препятствий предостаточно. Вставать не смей, даже если захлебываешься, поскольку ты не должен выдать группу шевелением. Лежишь, терпишь, пока не воспоследует приказ нестись дальше.

Олег заметно отставал на полосе препятствий, Антон был нулевой по рукопашке, но инструкторы не входили в положение, не делая скидок никому. Мол, если встретишься лицом к лицу с противником, не станешь объяснять: давай перевернем страницу, уроки художественного мордобоя я как-то пропустил.

Через неделю, когда мышцы, поначалу взвывшие в голос от адовой нагрузки, немного успокоились и покорились неизбежному, Олег Дмитриевич получил из Комитета ЦУ об организации занятий по временным парадоксам и продемонстрировал трем подчиненным… чистый лист бумаги формата А4.

— Коллеги! Инструкторов по походам в прошлое не существует, и самые опытные собраны в этой комнате. Председатель предложил самим исследовать ситуации, включая маловероятные, и выработать алгоритмы действий. Их заучить и применять. Приступим. Антон! Мы в прошлом натыкаемся на мотоциклетный патруль немецкой жандармерии. Одеты в камуфляж, оружие смешанное — советское и немецкое, знаков различий нет. Слышим: «Хальт! Хенде хох!» Что им ответишь?

— Ягдкомманд 37 ваффен СС! — немедленно откликнулся «пиджак». — Потом еще добавлю пару ласковых по-немецки.

— К месту и времени подходит? — Борис засомневался.

— Ничуть. Подразделения ваффен СС под названием Ягдфербанд создали позже. Но, главное — заговорить с ними по-немецки, уверенно и нагло. А кто, где, и как у эсэсов служит, жандармы вряд ли знают. Или не сразу въедут. Я иду к ним и делаю вид, что достаю из нагрудного кармана документы, вы за моей спиной поднимаете оружие… И у нас в распоряжении — очередной «цундап».

Антон самодовольно ухмыльнулся.

Его партнеры переглянулись. К бабке не ходи — если прозевали немцев и не засекли их с дрона, такая встреча может обернуться гибелью всех. И жеребячий оптимизм Антона, мягко говоря, преувеличен.

— Допустим, завязалась перестрелка, — прагматично предположил Олег. — Что делать, если кто-то ранен? Поступим так. Андрей бежит к порталу и уходит в будущее за помощью. Даже если у меня хлещет кровь из груди, не останавливается. Вернется с помощью — силовой и медицинской. Силовики покрошат немцев, а медики помогут раненым.

— Нам выделят силовиков? — спросил Андрей. — «Альфовцев» переоденут в партизан?

— Председатель обещал сформировать вспомогательную группу, готовую прикрыть нас в Беларуси 41-го. Но ее пока что нет.

Олег пометил себе — снабдить «пиджака» немецкой военной формой для встречи с мотоциклистами или пешими патрулями. Камуфляж без знаков различий насторожит куда больше.

Выработка алгоритмов действий не отменяла прочие занятия — гонять их продолжали. Инструкторы центра не знали, к чему готовят необычную четверку. Наверное, предполагали их отправку куда-то за рубеж, потому что стрелковые занятия велись с пистолетом-пулеметом Хеклер и Кох МР5. ППШ и ППД здесь не было, а баллистика немецкого пистолета-пулемета все же ближе к советским и немецким той войны. Андрей также практиковался в снайперской стрельбе с СВД, искренне жалея, что не захватишь вместо «светки». Пусть оптика у СВД нежная, зато винтовка столь же безотказна, как и «калашников», да и устройство сходное.

За десять дней занятий киношного Рэмбо из них не сделали, но шансы выжить в стычках с немцами повысились. Андрей с Борисом, проходившие ранее спецподготовку, справлялись лучше остальных, но и командир с Антоном старались тоже, прекрасно понимая — это пригодится в прошлом, причем Олег восстановил форму и даже превзошел «пиджака». А на одиннадцатый день занятий пришел приказ из Минска — старший сержант отзывается из расположения центра для выполнения другой задачи.

В силу секретности, в КГБ порой доводимой до абсурда, приехавший за Андреем сотрудник, представившийся Артуром, почти ничего не знал. Немногое ему известное поведал по пути в столицу:

— 12 дней назад в БСМП доставлена без сознания молодая женщина, одетая как реконструктор — в форму, копирующую форму Красной Армии 30-х годов. Получила проникающее пулевое ранение в брюшную полость. От шока у нее началось посттравматическое расстройство: она уверена, что реально воевала в 41-м. Увидев медицинское оборудование с надписями на английском и немецком языке, сочла, что находится в плену у немцев.

— Я-то причем? — неискренно спросил Андрей.

— Товарищ председатель поручил вам проинформировать его о состоянии больной. Соматически она стабильна и поправляется, но остальное… Ее перевезли в психиатрическую клинику в Новинках. Генерал считает: ей там не место. Поручил вам навестить и доложить о результатах.

Офицер говорил бесстрастно, больше уделяя внимания дороге, вне зоны фотоконтроля скорости он разгонялся куда больше положенного.

— Под какими именем и фамилией она госпитализирована?

— Белкина Зинаида