Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

на улицу. Небо светлеет, сереет и будто замирает перед восходом солнца. Пахнет сырой землей, на траве поблескивают капельки. Ночным дождем дорожную пыль прибило. Ни ветра, ни карканья воронов. Ни нечисти. Фух!

Тим стучит подошвами ботинок по порогу и заходит в дом. Закрывает за собой дверь, тянет задвижку и разворачивается ко мне. Лицо свежее, глаза блестят. Ему явно нравится в Вороньей Тени. И не сложно догадаться — почему.

— А где твои помощники? — удивляюсь я и тороплюсь к окну.

Повозки пересекают дорогу и скрываются в лесу.

— Так обратно поехали, — пожимает плечами и стаскивает с себя добротный дорожный синий камзол. Вешает его на настенный крючок. — Никто не желает здесь задерживаться. Сами знаете, репутация у деревушки мрачная.

— К слову о мрачности, — задумчиво постукиваю указательным пальчиком по подбородку. — Зачем ты так ломился в дверь?

Поворачивается и округляет на меня глаза.

— Не ломился, госпожа. Постучал разок-другой.

Удивленно изгибаю бровь и склоняю голову к плечу. Неужели в наш дом хотел попасть кто-то другой? Или мне показалось опять? Да быть того не может! Пегги ведь тоже слышала и видела.

— Что-то не так, госпожа? — парень заметно напрягается и всматривается с тревогой в мое лицо. — Возможно, вам приснилось… что-то?

Смотрю на него с укором.

— Ничего не приснилось. Я и уснуть не успела. А, ладно. Забудь, — отмахиваюсь от него и приближаюсь к завалам продуктов и матрасов. — Сегодня у нас будет пир на весь мир.

Присаживаюсь на корточки и перебираю свертки. Головка сыра, внушительные куски мяса, пара куриных тушек, завернутые в пергамент, сливочное масло. Килограмма два, не меньше в свертке. Беру его и подношу к лицу, принюхиваюсь. Сливочками пахнет, свежее и натуральное. М-м-м-м. Божественно!

Две бутыли кефира, картофель, крупы разные — надолго провизии хватит. Но возникает одна весомая проблемка: как сохранить свежесть мяса надолго? В погребе оно пролежит не более суток, и то наврядли.

Моя бабуля закрывала на зиму гусиное мясо — засаливала в банках. Я его не особо любила, но в тяжелые времена ее заготовки нас выручили. Пожалуй, законсервировать его будет лучшим выходом из положения. Остается только банки и крышки найти подходящие. Помнится, я видела их в одном из сараев.

Вдохновленная идеей, я поднимаюсь и с улыбкой командую:

— Так, быстренько отправляем скоропортящиеся продукты в погреб и ложимся на пару часиков отдохнуть. Нас ждет увлекательный день! Особенно тебя, Пегги, — иронично подмигиваю растерянной девушке. — Ты же любишь готовить?

— Да, верно, — смущается и опускает глазки, перебирая пальчиками край сорочки. Бледные щеки трогает румянец.

А, ну да. Здесь же Тим.

— Вот и чудненько, — наклоняюсь за куском масла и головкой сыра.

Пританцовывая, направляюсь с ними к погребу. Тима не приходится просить — сразу смекает и хватается за свертки с мясом, догоняет меня.

Через полчаса продукты надежно укрыты в погребе, а мы укладываемся подремать. Опускаю голову на подушку, под щеку прячу сомкнутые ладошки и улыбаюсь. В памяти прокручиваю рецепт тушенки, представляю, как готовим ее с Пегги. Но не из всего мяса — часть оставим для пира. Кое-что задумала я, только пока никому не тороплюсь рассказывать.

Уверена, затея моя придется по вкусу всей деревушке.

Глава 34

После непродолжительного сна сразу хватаюсь за работу. Денек солнечный, на небе ни облачка! За ночь шторы высохли в саду, и первым делом я вешаю занавески на первом этаже. А уж потом занимаюсь шторами в спальнях и гостиной.

Плотная добротная ткань не пропускает яркий свет в комнату. С ними сразу становится уютнее и спокойнее. Все-таки ночью я остерегаюсь незанавешенных окон теперь. Меня не покидает тревожное чувство, будто кто-то наблюдает за мной снаружи. Так что шторы слегка притупят мою паранойю.

После завтрака на скорую руку разгребаю завал перед входной дверью. Тим, умничка, картофель для посадки привез! Всего мешок, но нам хватит. В другом мешке, поменьше, нахожу пергаментные пакетики с семенами моркови, свеклы, огурцов, помидоров и зелени.

А больше всего радуют мешочки с семенами целебных трав! Разгуляться, есть где. Ближе к вечеру озабочусь огородом. На кухне суетится Пегги. В сарае нашлось несколько двухлитровых банок и новые крышки, завернутые в пергамент и перевязанные бечевкой. Мы их тщательно отмываем, стерилизуем в кастрюле на печи и ставим сушится на полотенце, растеленное на столе. Крышки кипятим в ковше.

И занимаемся мясом. Моем, нарезаем, солим и перемешиваем. Из железной баночки достаю необходимое количество лавровых листочков и кладу на дно банок. Туда же сыплю черный перец горошком. Закладываем в банки мясо как можно плотнее, закрываем крышками. Закручиваю их, но не до конца. И ставлю банки в кастрюлю с водой, которую уже подготовила Пегги.

Дальше тушенкой занимается она в одиночку. Доводит воду до кипения, убавляет огонь и оставляет тушиться на пять-шесть часов.

А я пока воплощу в жизнь задуманное. Спускаюсь в погреб и достаю оставшееся мясо и бутылки с кефиром. Раскладываюсь на обеденном столе, а Пегги косится на меня. Любопытно ей, что я задумала!

— Госпожа-а, — капризно тянет и крадется ко мне, вытирая руки полотенцем. — Зачем вам мясо? Что вы задумали? Разве не лучше и его закрыть в банки? Опять раздадите местным, да?

Зыркаю на нее злобно и возвращаюсь к мясу. Мою в глубокой миске и обсушиваю полотенцем. Хорошие куски, с прослойками жирка. То, что надо!

— Чего разнервничалась? Всем хватит мяса. Не жадничай. Лучше принеси-ка мне из погреба пять-шесть больших луковиц.

Она с готовностью кивает и бежит к двери погреба. Возвращается, неся в подоле лук. А у самой глаза горят энтузиазмом. Что госпожа опять удумала диковинное готовить?!

— Отлично. А теперь нарезай его колечками, — командую я, подняв вверх указательный палец.

Через десять минут рыдаем с ней и шмыгаем носами, на всю кухню едко луком пахнет. Глаза режет, но мы не боимся трудностей. Нарезанное мясо отправляю в глубокую кастрюлю, приправляю солью и черным перцем. Пегги высыпает лук, нарезанный колечками. Тщательно перемешиваю и откупориваю первую бутылку кефира. Выливаю его в мясо, затем вторую. Идеально рассчитала, кефир обволакивает каждый кусочек. А на Пегги лица нет. Она в полнейшем ужасе от происходящего.

— Что вы делаете? — почти визжит, приложив ладони к груди.

— То, от чего тебя потом за уши не оттянешь. Шашлык называется!

— Шаш-лык? Мясо с кефиром?

Кошусь на нее осуждающе и усмехаюсь.

— Вот скажи, я хоть раз тебя обманула, а? Доверься мне, милая. Тебе понравится. А пока мясо будет мариноваться, мы с тобой до леса прогуляемся. Корзинки найдешь? И оденься во что