"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

цвет нашего рода, его рода, теперь и моего. Смотрел он так, будто я была единственным светом в этом зале. Я шла по ковру — длинному, мягкому, под ногами — и думала: «Как я здесь оказалась? Ещё год назад — офис, начальник, ипотека. А теперь — дракон, замок, кольцо с рубином». Смотреть ему в глаза было страшно и сладко одновременно. Он улыбался — не насмешливо, не надменно, а тепло, по-человечески. И я улыбнулась в ответ. Церемония была короткой. Местный магистр — старый седой эльф с длинной бородой — пробормотал традиционные фразы о верности, любви и совместном накоплении магических ресурсов. Мы обменялись кольцами — моё уже было на пальце, а Эрасту я подарила золотой перстень с маленьким аметистом (свой камень, ведьмин, чтобы помнил, кто в доме главный). — Объявляю вас мужем и женой! — сказал магистр. — Можете поцеловаться. И мы поцеловались. При всех. При Ритке, которая рыдала уже в голос. При Жорасе, который смущённо отвёл глаза. При Ваське, который сидел на самом видном месте — на подоконнике, с бантом на шее, который я завязала сама (кот был взбешён, но терпел ради рыбы). — Ты теперь моя, — прошептал Эраст, отстраняясь. — А ты мой, — ответила я. — Не забывай. — И не забывай, что ты обещала не превращать меня в жабу. — Это будет зависеть от того, как часто ты будешь забывать выносить мусор. Мусор в замке выносили слуги, но шутка была удачной, и дракон засмеялся. Грянул фейерверк — тот самый, обещанный прадеду, который мы всё-таки устроили в его честь (мир его праху, в смысле, искрам). С неба падали золотые драконы, серебряные цветы и даже маленькие сердечки — Ритка уговорила пиротехника добавить романтики. Мы пили вино, ели Динины пироги, танцевали. Эраст танцевал плохо — наступал на ноги, путал ритм, но я прощала, потому что он смотрел на меня так, будто я была самой красивой женщиной в этом мире. А может, и в двух мирах — в моём и здешнем. — Скучаешь по Земле? — спросил он, когда мы отошли к окну. — Иногда, — призналась я. — Но там у меня не было дракона. И Ритки. И Дины с Васькой. И даже нормальной магии. — И икоты не было? — улыбнулся он. — Икоты тоже не было. Так что я ни о чём не жалею. Мы поцеловались снова — под фейерверк, под аплодисменты гостей, под тихое ворчание уставшего Васьки («вечно у них эти нежности»). А потом гости разъехались. Замок затих. Мы остались вдвоём — дикая ведьма и её укрощённый дракон. — Ну что, муж? — спросила я, снимая туфли (ногти болели невыносимо). — И в какие земли мы отправимся в свадебное путешествие? — Я хотел показать тебе столицу, — сказал он. — Но если хочешь — можем остаться дома. Я, ты, кот, Дина... и покой. — Покой? — я рассмеялась. — Ты ещё не понял, с кем связался? Завтра начнутся заказы, клиенты, призраки... У меня, между прочим, радикулит не лечится сам по себе. — Тогда я буду помогать, — сказал дракон. — Рвать травы. Развешивать их. Отпаивать старушек отваром. Я же теперь муж ведьмы, а не просто лорд. — Вот это ты вовремя вспомнил, — кивнула я, потягиваясь. — Ладно, пошли в спальню. Завтра будет трудный день. — А сегодня? — Сегодня — наша ночь, — я взяла его за руку. — И я хочу, чтобы ты запомнил её навсегда. Он запомнил. Я тоже. Потому что ночь была волшебной — не от магии, а от того, что два существа из разных миров наконец-то стали одним целым. И пусть впереди были трудности, зима, болезни, новые призраки и икающие драконы (вдруг рецидив?), мы знали: мы справимся. Вместе. — Я люблю тебя, моя дикая ведьма, — сказал он. — А я тебя, мой икающий дракон. Даже с этим твоим кошмарным танцем. — Ты тоже не очень хорошо танцуешь. — Я — ведьма. Магия — мой танец. Он засмеялся. Я — тоже. И где-то внизу, на кухне, Дина вытирала слёзы и ворчала, но уже по-доброму. А Васька, который уже стащил с праздничного стола кусок рыбы, удовлетворённо умывался. Свадьба удалась. А значит, и жизнь удастся.

Эпилог

Десять лет пролетели как один миг — быстрее, чем дракон на крыльях, шустрее, чем ведьма на метле. Я оглядываюсь назад и не узнаю ту дикую девчонку, которая боялась замужества, публичных тостов и ответственности. Теперь у меня — муж, замок, дом в городе, четверо детей и такой график, что любой земной менеджер позавидовал бы. Но обо всём по порядку. Дом ведьмы остался нашим маленьким убежищем. Там всё по-прежнему: травы на чердаке, Дина у печи (ворчит, но по привычке, уже беззлобно), Васька на диване (постарел, но наглости не утратил). Когда городская жизнь — клиенты, заказы, бесконечные бабки с радикулитом — начинает меня утомлять, я сбегаю туда на пару дней. Эраст меня не трогает. Он знает: ведьме нужно личное пространство. Иначе магия дает сбой, и тогда — прощай, урожай трав, здравствуй, погром. — Мама, а почему папа не живёт с нами в домике? — спросил как-то старший, восьмилетний Мирон, похожий на дракона и внешностью, и характером. — Потому что папа большой, — ответила я, завязывая ему шнурки. — И замок большой. А мы маленькие, нам тут уютно. — Но ты же маленькая? — не унимался Мирон. — Я — ведьма. Мы умеем быть большими, когда надо, и маленькими, когда хочется. Ребёнок задумался, но спорить не стал. В нашей семье к магии относились с уважением и без лишних вопросов. Замок стал нашим вторым домом — официальным, парадным, с огромными залами, портретами предков и постоянно работающими магическими фонарями. Там дракон принимал послов, решал дела клана, а по выходным устраивал детям полёты. Настоящие полёты — в драконьем обличье. Четверо дракончиков (хотя только двое умели оборачиваться пока полностью, остальные пока только выпускали когти и пускали дым) парили над лесом, визжа от восторга, а я стояла на балконе и боялась за них, но виду не подавала. — Мам, а ты не хочешь полетать? — крикнула средняя, пятилетняя Лира, которой достался мой характер и папина способность к магии. — Я предпочитаю метлу, дорогая, — ответила я. — Традиции, знаешь ли. — Но это неудобно, — возразила дочь. — А драконом быть удобно? Ты попробуй сначала разверни крылья в полную силу, потом поговорим. Лира надулась, но промолчала. Маму не переспоришь, мама — ведьма. Четверо детей — это не шутка. Это целый отряд маленьких существ, которые требуют внимания, еды, одежды и, главное, любви. Мирон (8 лет) — наследник, серьёзный, ответственный, иногда занудный («весь