Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

в грот, стены содрогнулись, потолок треснул, вода хлынула со всех сторон. Ледяная, чёрная, бешеная волна подхватила лодку, рыбака, Хорака, Алгора и вышвырнула из грота, как пробку из бутылки. Далеко, в открытое море, в волны и пену.

Грот опустел. Алтарь стоял на месте — мокрый, в водорослях, но целый и в гроте, в тишине после бури, едва уловимо, на самой грани восприятия, висело чьё-то присутствие. Слабое, почти неразличимое, но всё ещё живое.

* * *

Шерин. Площадь.

Я стоял перед алтарём, и двести человек за моей спиной молчали. Леон ждал ответа на свой вопрос, но я не знал, что ответить.

И тут камень под моими руками дрогнул. Из трещины в алтаре брызнула вода. Тонкая струйка, потом сильнее, потом ещё сильнее — вода хлестала из камня, заливала алтарь, стекала на землю, и в воздухе повис запах. Резкий, солёный, незнакомый для деревни, стоящей в сотнях километров от моря.

Толпа отхлынула. Кто-то вскрикнул, кто-то побежал.

— Что это⁈ — Леон отскочил и схватился за меч.

Ари шагнула вперёд, поймала ладонью струю воды, поднесла к губам.

— Солёная, — сказала она, облизнув губы.

— Морская, — улыбнулся я.

— Почему ты улыбаешься? — Леон смотрел на меня так, как смотрят на человека, который радуется потопу.

— Потому что мы на верном пути. Это вода из Серых земель, с мыса, где храм Кианы. Она услышала нас. Ей просто не хватает сил, чтобы прийти, — просиял я.

— И? — спросил Леон.

— Нам нужен ещё один храм, — пояснил я. — И ещё прихожане.

— Лискон? — спросила Ари.

— Лискон, — кивнул я.

* * *

До Лискона мы добрались к вечеру второго дня.

Дорога была та же, вот только в прошлый раз Леон безумолку болтал о том, какая у него прекрасная деревня, какие там добрые люди и какой вкусный картофельный суп варит соседка тётя Марта, а сейчас он молчал. Причём чем ближе мы приближались к Лискону — тем тише он становился и я видел, как его руки всё крепче сжимают поводья.

Проезжая поля, что располагались в непосредственной близости от деревни, первое, на что я обратил внимание — это земля. Она хлюпала под копытами лошадей. Это была не грязь после дождя, не лужи, земля именно хлюпала: мокрая, набухшая, как будто вода подступала снизу. Трава по обочинам была примята и пожелтела у корней.

— Максимус, — Леон натянул поводья. — Тут так мокро… Откуда появилось столько воды? Река же далеко.

— Была далеко, — негромко сказал я и внутри у меня что-то сжалось.

Всё было понятно сразу. Плотина. Та самая плотина, которую я начал строить в первый визит в Лискон. Заготовка, каркас, который я сделал в надежде, что бобры её достроят и они похоже это сделали. Вот только подобных последствий я не ожидал.

Мы поднялись на холм и увидели Лискон. На первый взгляд всё было в порядке: деревня стояла на месте, дома были целые, крыши на месте, заборы не сломаны… Вот только если приглядеться — сразу же замечаешь две особенности.

Во-первых, улицы блестели — вода уже подобралась вплотную и на дорогах появились большие лужи, внизу домов проступали мокрые пятна на стенах, а у домов, стоящих на краю деревни, вода подступила вплотную

Ну а во-вторых, ещё более странным и пугающим была тишина и спокойствие, царящее в деревне. Ни дыма из труб, ни голосов, ни скрипа колодца. Ни одной живой души.

— Нет, — выдохнул Леон. — Нет-нет-нет.

Он спрыгнул с Ромашки, едва мы въехали в деревню. Я не стал его останавливать. Слез с лошади, помог Ари спуститься, и мы пошли следом.

Лискон был пуст, но не так, как бывают пусты брошенные деревни — старые, заросшие, забытые. Тут всё было свежим, словно ещё утром здесь бурлила жизнь: на столе в ближайшем доме стояла тарелка с недоеденной кашей, ложка рядом, у крыльца — брошенные сапоги, бельё на верёвке, двери нараспашку.

Люди ушли быстро, бросая всё как было и ушли совсем недавно.

— Леон! — крикнул я. — Не разбегайся!

Он стоял посреди улицы, крутил головой и звал кого-то по имени, но никто не отвечал.

Ари присела на корточки и провела пальцем по земле:

— Тут много следов и все они ведут к лесу.

Я кивнул. Люди ушли организованно — взяли что могли унести и двинулись к лесу. Но почему? Вода поднималась медленно, можно было подождать, попробовать остановить её…

Из-за угла ближайшего дома раздался хруст и мы замерли. Хруст повторился: мерный, ритмичный, как будто кто-то грызёт что-то деревянное. Я осторожно заглянул за угол.

У забора сидел бобёр. Самый обычный бобёр, с мокрой бурой шерстью и маленькими чёрными глазками. Он держал в лапах брошенную кем-то лопату и сосредоточенно грыз древко.

И тут из-за соседнего дома вышел ещё один бобёр. А потом ещё несколько…

Только это были не обычные бобры. Первый был размером с крупную собаку. Второй — не меньше, а третий, появившийся из-за забора, был ростом с гнома. Здоровенная туша, покрытая жёсткой тёмной шерстью, с лапами толщиной в мою ногу и зубами, каждый из которых был длиной с мой палец. Глаза не звериные, не пустые, а осмысленные, злые, с красноватым отблеском.

Леон посмотрел на обычного бобра, который выглядел непропорционально маленьким и прошептал:

— Это же бобрёнок.

— Тихо, — шепнул я.

Бобрёнок откусил ещё кусок лопаты, снова выплюнул и недовольно фыркнул. Видимо, лопата была невкусной. Он увидел больших, пискнул и шмыгнул к ним. Здоровенный бобёр посмотрел на него, потом на нас, и я увидел, как его губы оттянулись назад, обнажая оранжевые резцы.

— Лёня, — тихо сказал я.

— Вижу, — прошептал он.

— Бежим! — крикнула Ари.

Мы бежали что было сил по хлюпающей под ногами дороге мимо пустых домов и брошенных вещей. За спиной раздавался тяжёлый топот, хруст дерева и утробное рычание, от которого волосы вставали дыбом. Впереди показалась центральная площадь, где нас ждали лошади.

Вот только Ромашка, увидела гигантских бобров, несущихся в её сторону, заржала и рванула в сторону леса, не дожидаясь своего всадника. Две другие лошади последовали её примеру.

— Ромашка, стой! Кобыла ты неблагодарная! — орал Леон на бегу.

— За лошадьми! В лес! — крикнул я.

Мы нырнули в лес по тем же следам, что оставили жители. Бобры остановились у кромки деревьев, потоптались, пофыркали, но