Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

поляну в центре деревни. Вокруг собирались эльфы — мужчины, женщины, дети. Все высокие, все красивые, все с одинаковыми острыми ушами и одинаковым выражением лиц при виде нас. Не враждебность, не злость, скорее брезгливость. Так смотрят на грязное пятно на белой скатерти.

Ари стояла рядом со мной, прямая, с поднятым подбородком. Она стойко держалась, но я видел, как побелели костяшки её сжатых кулаков.

Из толпы вышел старый эльф. Седые волосы до пояса, длинное лицо, впалые щёки и глаза, в которых было столько холода, что рядом с ним Ари казалась тёплой и приветливой хохотушкой. Он остановился в пяти шагах от нас, посмотрел на Леона, на меня, а потом задержал взгляд на Ари и его лицо изменилось.

Но изменение это было не в лучшую сторону. Оно окаменело, стало жёстче, злее, как будто он увидел что-то, чего не ожидал и не хотел видеть.

Он заговорил на эльфийском и произнёс одно слово. Имя.

Толпа зашевелилась и по ней прошёл тихий, злой ропот. Эльфы смотрели на Ари и в их взглядах я видел всё: презрение, отвращение, ненависть, брезгливость. Молодая эльфийка рядом со мной отшатнулась, как будто Ари была заразной, а мать прикрыла рукой глаза ребёнку.

— Что он сказал? — тихо спросил я.

— Моё имя, — ответила Ари ровным голосом. — Тут его используют как ругательство.

— Как ругательство?.. — поразился я.

— «Не будь как Ариель», — сказала она. — Так говорят детям, когда хотят напугать. Не ври, не дерзи, не будь как Ариель, а то выгонят в лес и больше не пустят.

Старый эльф заговорил снова и на этот раз сделал это на знакомом мне языке, видимо, чтобы мы тоже поняли. Его голос был скрипучий, медленный, каждое слово звучало как приговор:

— Ты посмела вернуться.

— Я не вернулась, — ответила Ари. — Мы ищем людей из деревни, что стоит у леса.

— Ты. Посмела. Вернуться, — повторил он, как будто не услышал. — И привела с собой людей на нашу священную землю.

— Они не… — начала она, но её тут же прервали.

— И не просто людей, — он сделал шаг ближе и посмотрел на меня. — Мужчину. Ты привела мужчину!

Он сказала это так, словно в этом слове был какой-то подтекст, который я не понимал. Рядом, из-за спины старейшины, вышла пожилая эльфийка: невысокая, сухая, с лицом острым как лезвие. Она резко принюхалась и её глаза расширились.

— От неё пахнет лавандой, — сказала она на общем языке, и голос её был полон отвращения.

По толпе прошла вторая волна ропота, причём куда громче первой. Кто-то ахнул, кто-то воскликнул что-то на эльфийском и хоть я не знал этого языка, но сразу понял что это ругательство.

— Лавандой? — я посмотрел на пожилую эльфийку, не понимая что в этом такого. — И что?

Пожилая эльфийка повернулась ко мне:

— Эльфийские феромоны имеют запах лаванды. Их источает тело эльфийки, когда она… — пожилая эльфийка замолчала, подбирая слова на общем языке, и наконец выдавила с таким отвращением, как будто жевала лимон: — Когда она влюблена.

Я моргнул и посмотрел на Ари. Она стояла с каменным лицом, но кончики её острых ушей стремительно краснели.

— Она источает феромоны влюблённости, — продолжала пожилая эльфийка. — И пришла сюда с человеческим мужчиной, а это означает…

— Это ничего не означает! — вспыхнула Ари, и голос её сорвался так, как я не слышал ни разу. — Я ни в кого не влюблена, тем более в этого… в этого…

Она ткнула в меня пальцем, не нашла подходящего слова и замолчала, сверля меня взглядом, как будто это я виноват в том, что она пахнет лавандой.

— Она вышла замуж за человека, — заключил старейшина, и в его голосе звучал приговор. — Изгнанница, а теперь ещё и жена человека. Хуже быть не может.

Ага. Может рассказать что она была наёмной убийцей? Лучшей в своём деле? Что тогда они скажут? Или может наоборот сразу замолкнут…

— Я не его жена! — Ари покраснела так, что это было видно даже при зеленоватом лесном свете. — Я не жена, я не влюблена и если кто-то ещё раз скажет…

— Ари, — тихо сказал я.

Она развернулась ко мне с таким лицом, что я невольно отступил на шаг:

— Что⁈

— Ничего, — сказал я и поднял руки. — Вообще ничего.

Леон стоял рядом и выглядел так, как будто ему только что объяснили, откуда берутся дети: шокированным, смущённым и очень заинтересованным одновременно.

Я промолчал. Не потому что нечего было сказать, а потому что вспомнил каждую ночь, когда она прижималась ко мне во сне, обхватывала рукой, утыкалась носом в шею. Каждое утро яростно отрицала, фыркала, закатывала глаза, но каждую следующую ночь всё повторялось снова. А её волосы пахли лавандой с первого же дня.

Мне порядком надоело это шоу на котором я чувствовал себя не то подсудимым, не то обезьянкой в зоопарке. Поэтому я вышел вперёд и твёрдо сказал:

— Мы ищем жителей Лискона и всё. Помогите нам их найти и мы уйдёт.

Старейшина смотрел на меня с таким презрением, что воздух вокруг него мог бы замёрзнуть.

— Мы знаем где люди из деревни, — наконец сказал он. — Они пришли и попросили убежища.

А вот это были прекрасными новостями! Жители были целы, невредимы и в безопасности. Надо было только придумать, как изгнать бобров-переростков из Лискона и тогда можно будет вернуть жителей, построить храм, призвать Киану…

Но мои рассуждения прервал голос эльфа-старейшины, который обратился к молодым эльфам с оружием.

— Уведите их, — указал он на нас. — Пускай дожидаются казни вместе с остальными людьми.

— Казнь? — я шагнул вперёд, прямо к старейшине. — Вы собираетесь казнить людей? Женщин с детьми?

Старейшина не отступил. Он смотрел на меня с таким спокойствием, от которого хотелось кричать ещё громче.

— Они нарушили священные границы, — сказал он. — Осквернили лес своим присутствием. Это закон.

— Они бежали от бобров-демонов! — рявкнул я. — Их деревню затопило! Куда им было идти?

— Куда угодно, но только не сюда, — старейшина сложил руки за спиной. — Но мы не звери. Мы дали им шанс уйти обратно и они сами отказались.

— Сами отказались? — закипал я. — Там бобры размером с