Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

Всё было новым, но при этом выглядело и ощущалось как уже давно обжитое и освоенное. Похоже, Лавка не просто создавала комнаты с нуля, а открывала то, что было раньше заблокировано отсутствием достаточного количества маны.

Ася вошла, остановилась посреди комнаты и медленно обернулась вокруг своей оси. Потом провела ладонью по спинке кровати.

— Это мне? — спросила она.

— Тебе.

Она кивнула. Больше ничего не сказала, но я видел, как она задержала руку на дереве. Три месяца она спала на матрасе возле прилавка. До этого — я не знал что, но подозревал, что было ненамного лучше.

Мы вышли обратно в коридор.

— А это? — кивнула Ася на конец коридора, где появилась пятая дверь.

Подошла, попробовала открыть, но ручка не поворачивалась.

[Это на будущее. Когда у меня будет достаточно сил — откроется. Пока не трогайте!]

— Лавка говорит это на вырост. Пока дверь закрыта, — сообщил я Асе, которая посмотрела на дверь, потом на меня, потом снова на дверь, многозначительно подняла брови. Видимо, это должно было означать что-то вроде: «М-да, бывает же».

Мы спустились вниз. Я поставил чайник и, пока он грелся, рассказал Асе, ну и Лавке, о ночных событиях — о картёжниках, о слухе, о речном вокзале.

Меня немного пожурили за то, что связался с ненадежными персонажами, но разговор быстро съехал на более важную тему.

— Привидений не существует, — заявила Ася. Голос был твёрдый, экспертный. Но чашку она при этих словах держала чуть крепче, чем нужно, и уголок нижней губы подрагивал. — Это… — она махнула рукой. — Суеверия. Неупокоенные души, блуждающие мертвецы — это всё сказки. Даже в колдовстве нет механизма, который позволял бы мёртвому человеку сохранять присутствие в физическом мире. Точка.

— Ася, — сказал я, едва сдерживая улыбку.

— Что?

— Тебе страшно?

— Мне? — Она посмотрела на меня с оскорблённым достоинством. — Мне — колдунье третьего ранга — страшно из-за дурацкой байки какого-то Ваньки Кривого? Нет, конечно!

— Понятно, — сказал я.

[Милый, а мне интересно. Если там что-то есть — это может быть полезно. Идеально будет, если это будет Артефакт. Стоит проверить!]

— Я считаю что стоит сходить посмотреть. И Лавка со мной согласна.

— Сходить посмотреть, — повторила Ася. Чашка дрогнула. — На привидение. На речной вокзал. Который закрыт. Куда никто не ходит.

— Сначала днём, — сказал я. — Днём привидения не работают.

— Привидений не существует! — повторила Ася громче.

— Тем более ничего страшного не произойдет.

Она посмотрела на меня убийственным взглядом. Но возражать не стала.

* * *

На речной вокзал мы пошли после обеда.

Ася взяла холщовую сумку с колдовскими принадлежностями, которую она уже носила к Котову. Я не стал комментировать, но для человека, который не боится, она подготовилась основательно.

Здание нашлось легко, достаточно было только спросить нескольких прохожих. Два этажа, колонны по фасаду, облупившаяся лепнина. Крыша когда-то была зелёной, но краска слезла, и теперь жестяные листы были ржаво-серыми. Окна на первом этаже заколочены досками. На двери висел замок, но петля, к которой он крепился, держалась на одном шурупе — я дёрнул, и она отошла вместе с куском трухлявого дерева.

— Охрана впечатляет, — сказала Ася за моей спиной.

Внутри пахло сыростью, бетонной пылью и чем-то кислым — старой штукатуркой, может быть. Зал ожидания был большой, с высоким потолком и остатками лепного карниза. Половина зала в строительных лесах — деревянные подмости, доски, козлы. На полу были разбросаны куски штукатурки, обрезки арматуры, пустые мешки из-под цемента.

Но ни одного тряпья. Ни одной бутылки. Ни одного кострища. Ни одного тёмного угла с характерным запахом, указывающим на то, что здесь кто-то жил. Здание, закрытое три года, в центре портового города, без охраны, с замком на одном шурупе — и ни одного бездомного, как и говорили парни.

Мы прошли по залу, заглянули в боковые комнаты — бывшие кассы, служебные помещения, подсобки. Везде — леса, мусор, пыль. Лестница на второй этаж, деревянная, прикрученная к стене, шаталась, но выдержала нас.

Наверху нам открылся коридор с комнатами. Бывшие конторы речного управления, судя по табличкам на дверях: «Диспетчерская», «Начальник смены», «Бухгалтерия». Пустые, с ободранными стенами и выбитыми окнами. В одной на полу валялся опрокинутый стул, и Ася обошла его по широкой дуге, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я Асю.

Она остановилась, подняла ладонь. Подержала в воздухе секунд десять. Покачала головой.

— Ничего. Фон чистый. Если тут была магия — её давно нет.

[Подтверждаю. Через часы я тоже ничего не вижу. Ни остаточного следа, ни активного источника. Если здесь что-то есть, оно либо спит, либо экранировано, либо работает не на постоянной основе.]

— Возможно, оно активно только ночью, — предположил я.

— Или его просто нет, — сказала Ася с надеждой, в которой было больше мольбы, чем уверенности.

— Вернёмся ночью и проверим.

— Ночью, — повторила она с сарказмом. — Конечно. Ночью. В заброшенное здание. Проверять привидение, которого не существует!

— Именно.

Ася закрыла глаза. Открыла. Выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но я беру свою сумку с собой.

— Ты её и так взяла.

— И возьму ещё раз!

* * *

Мы вернулись, и день в лавке прошёл тихо. Три успешно обслуженных клиента — двое с мелочью, один плюс-минус серьёзный: женщина средних лет принесла на оценку браслет с камнем, который менял цвет в зависимости от температуры.

[Интересная вещь. Термочувствительный индикатор на кварцевой основе. Не редкость, но этот старой работы, ручной огранки. Рублей восемьсот, если камень не треснутый.]

Камень оказался целым. Женщина ушла довольной, а Лавка осталась сытой.

После закрытия мы сходили поужинать на квартиру. Ася ела молча, сосредоточенно, с обреченным выражением посланного на казнь. Я не стал подшучивать. Мужество бывает разное, и Ася, которая боялась, но шла, заслуживала уважения, а не комментариев.

Вернулись в лавку.

— Ляжем до полуночи, — сказал я. — В двенадцать выходим.

Она кивнула и ушла к себе — в новую комнату.

Я лёг и завёл будильник, закрыл глаза. Уснул мгновенно — после ночи в кресле тело требовало своё.

Проснулся от звона будильника, сразу. Тело отозвалось легко — молодые