Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

* * *

Утро следующего дня началось мирно.

Лавка приняла оба устройства с огромной радостью, хотя ни то, ни другое не было артефактом само по себе и прироста сил ей не давало.

[Иллюзион обязательно поскорее почини. Если найти два недостающих кристалла, он заработает как новый. А панель можно вывести через форточку и прикрепить на решетку окна.]

— Займёмся, — пообещал я.

День в лавке прошёл как обычно, у нас были мелкие заказы, и Ася стояла за прилавком.

Я снова взялся за записные книжки Воронова. Формулы, символы, схемы и постоянное слово «преемственность», подчёркнутое резкими линиями.

Первая книга, толстая, в тёмно-коричневой обложке, оказалась чем-то вроде учебного конспекта. Воронов изучал ритуалистику, причём, по словам Лавки, не ту, что преподают в магических школах, а более старую, архаичную. Формулы были непохожи на то, что Ася называла «стандартным оборудованием». Другая система обозначений, другая логика.

Вторая книжка была тоньше и содержала практические записи. Расчёты, чертежи ритуальных кругов, списки компонентов. Один рисунок изображал подобие астролябии из набора Воронова с пометками о том, как ей правильно пользоваться и подписью: «Точка привязки — правый верхний квадрант, смещение 4.2 градуса по оси М.»

Третья — дневник. Я перечитал его от начала до конца уже, наверное, раз пять.

Даты — по местному календарю, названия месяцев другие, но я уже привык. Записи начинались за три месяца до моего появления, но были крайне сумбурны и хаотичны, он явно писал для самого себя и не утруждался расписыванием подробностей.

Именно поэтому на то, чтобы соотнести его записи с первыми двумя книгами, мне потребовалось столько времени. Ну и еще потому, что я ничего не знал о магии. Но вот, наконец, из разрозненных деталей и записей у меня в голове вроде как сложилась первая единая картина.

После обсуждения подробностей с Лавкой мы пришли к выводу, что, скорее всего, мои выводы были правильными. И выводы эти складывались в последовательность действий, необходимую для проведения «ритуала поиска», чтобы определить местоположение «артефакта наследия».

Насколько я понял, этот конкретный ритуал сам настоящий Петр так и не провел, поскольку для того, чтобы в этом ритуале найти один артефакт наследия, нужно было использовать другой такой же артефакт.

Но я был почти уверен, что мои часы как раз и были таким артефактом, недаром ведь настоящий Петр умер, вернее, лишился души, с ними в руке. А значит можно было попробовать провести ритуал поиска, используя мои часы. А если не получится, то я в любом случае ничего не потеряю.

Лавка меня поддержала.

[Ритуал несложный. Энергозатраты минимальные, риск низкий — если круг вычерчен правильно. Но я должна предупредить: я не знаю, что произойдёт. Записи Воронова я видела, но его методологию понимаю не полностью. Она старая. Старше меня.]

— Ну и ладно, — пожал я плечами. — Если риск низкий, то о чем думать?

[Хорошо. Тогда когда начнем?]

— Вечером, после закрытия.

* * *

Ася ушла к себе даже без ужина, она устала после ночной вылазки, хотя ни за что бы в этом не призналась, и я был этому рад. Объяснять ей, что я собираюсь делать, пока не хотел. Не из недоверия — из суеверия, может быть. Не хотел раздувать ожидания.

Кабинет на втором этаже был маленький, но для круга места здесь хватало. Я отодвинул стул к стене, освободил пол и достал мел.

Круг чертил по схеме из книжки, сверяясь с каждой линией. Двойной контур, диаметром в три шага. Четыре точки привязки — на двенадцать, три, шесть и девять, как на циферблате. Каждая помечена символом, который я срисовал максимально точно. Хорошо хоть никаких черепов не требовалось.

[Чуть шире внешний контур на шесть часов. Да. Так. Символ на третьей точке — наклон должен быть резче. Ещё. Хорошо. Линия между второй и четвёртой точкой — не прямая, а с лёгким изгибом к центру. Ага, молодец.]

Лавка вела меня как штурман, и через двадцать минут круг был готов. Я отступил на шаг и осмотрел его.

Двойной контур, белый мел на тёмных половицах. Четыре символа. Линии — ровные, без разрывов.

На три точки привязки я положил предметы с маной — маленький амулет с полки, осколок кварца из подсобки и латунное кольцо, которое Лавка определила как «зарядное гнездо от чего-то старого». В отличие от колдовства, где требовались травы и черепа, этот ритуал был магическим, а значит должно было хватить и этого. На четвёртую точку положил астролябию Воронова, развёрнутую верхним правым квадрантом к центру.

В центр круга я положил часы.

— Готов, — сказал я.

[Активация — провести ладонью по внешнему контуру, на расстоянии пяти-шести ладоней от пола, от первой точки по часовой стрелке, не разрывая движения. Я наполню твою руку толикой маны, чтобы все сработало. Потом убери руку и жди.]

Я опустился на колени у края круга. Занес руку над первой точкой, дождался легкой вибрации в ладони от маны Лавки, повёл по кругу. Медленно, не торопясь. Линия шла ровно — я чувствовал каждый миллиметр, и пальцы мастера, привыкшие к точной работе, не дали мне сбиться.

Первая точка. Вторая. От узора начало исходить слабое тепло. Третья. Тепло стало отчётливее, и я теперь точно знал, что не воображаю. Четвёртая. Полный круг.

Я убрал руку.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Мел оставался мелом. Часы тикали. Амулет, кварц и кольцо лежали на своих местах, ни свечения, ни вибрации. Астролябия стояла неподвижно, стрелки не шелохнулись.

Я ждал. Минута. Две. Пять. Лавка молчала — ждала вместе со мной.

Десять минут.

Ничего…

[Хм. Ритуал прошёл корректно — я чувствовала, как мана прошла через контур. Но выходной реакции нет. Может быть, для поиска нужно что-то ещё. Или предмет наследия определён неверно. Или…]

— Или результат отложенный, — задумался я. — Воронов писал, что эффект может быть не мгновенным.

Я поднялся, отряхнул колени и шагнул к центру, чтобы забрать часы.

Нагнулся. Протянул руку. Пальцы коснулись серебряного корпуса…

И мир вокруг погас.

Глава 12

Темнота длилась то ли вечность, то ли пару секунд.

А потом в сознании всплыли кадры. Быстрые, яркие.

Улица. Узкая, мощёная, с покатым спуском к воде. В конце река, блеск на поверхности, силуэт баржи. По обеим сторонам дома в три-четыре этажа, плотно стоящие плечом к плечу, с высокими окнами и чугунными балконами.

Вспышка.