Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— Хорошо, уговорила, — я улыбнулся и сжал ее пальцы. — Поедем вместе. Я выпишу на вас специальные гостевые пропуска, чтобы не пришлось толкаться в общей толпе. Будете смотреть парад с хорошей, удобной трибуны.

Глаза Лиды радостно блеснули. Впереди у нас оставалось два безмятежных дачных дня, а затем нас ждал главный авиационный праздник страны.

Утро восемнадцатого августа выдалось ясным и безоблачным. Наш служебный автомобиль медленно продвигался по Волоколамскому шоссе, которое по мере приближения к Тушино всё больше напоминало полноводную реку. Дорога превратилась в сплошной людской поток. Вдоль обочин, поднимая пыль, шли нарядные москвичи. Нас то и дело обгоняли переполненные рейсовые автобусы и грузовики, в кузовах которых, прямо на деревянных скамейках под натянутыми тентами, сидели радостные люди.

Лида, почти прильнув к стеклу, с искренним удивлением разглядывала это великое переселение.

— Лёня, ты только посмотри, сколько народа идет! — пораженно произнесла она. — Вся Москва, наверное, опустела!

Я и сам с интересом смотрел по сторонам. Скорость движения упала настолько, что мы оказались в самой настоящей автомобильной пробке. Никогда бы не подумал, что в столице тридцатых годов вообще найдется достаточно машин, чтобы закупорить широкое загородное шоссе! В плотном потоке между неуклюжими грузовиками то и дело мелькали сверкающие лаком элегантные легковушки. На крыльях многих из них трепетали маленькие разноцветные флажки. Дипломатический корпус ехал на праздник в полном составе — иностранные атташе и послы не могли упустить случая лично оценить достижения советской авиации.

Благодаря спецпропуску наш водитель благополучно миновал дальние кордоны милиции и высадил нас совсем недалеко от гостевых трибун. Едва мы покинули салон машины, как нас накрыло волной праздничного многоголосья. Над огромным зеленым полем из репродукторов гремели бравурные марши, смешиваясь с гулом десятков тысяч голосов.

Прямо под открытым небом выстроились длинные ряды деревянных буфетов. Пахло теплой пылью, нагретой травой и свежей выпечкой. Продавщицы в белоснежных накрахмаленных фартуках споро отпускали румяные сдобные булки и горячие пирожки. Из сифонов с вкусным шипением разливали золотистое ситро. Галя вертела во все стороны светлой головкой, тыкала пальчиком и лепетала:

— Это хосю. И это хосю!

Пока Лида покупала дочке лимонад и угощения, я огляделся. Высоко в пронзительно-синем небе, над празднично гудящей толпой, величественно и абсолютно неподвижно застыли серебристые туши дирижаблей. Эти гигантские небесные киты словно наблюдали за суетой свысока, одним своим присутствием задавая масштаб торжества. Воздух над аэродромом казался густым от всеобщего предвкушения — до начала главного парада страны оставались считанные минуты. Я легко подхватил Галю на руки, Лида взяла меня под руку, и мы не спеша направились к своим местам на трибуне.

Мы удобно устроились на гостевой трибуне. Ровно в полдень праздник начался. Под восторженный гул десятков тысяч голосов в небо плавно поднялись гигантские привязные аэростаты. К их корзинам были прикреплены огромные портреты Сталина, Ворошилова, Кагановича и других членов Политбюро. Толпа встретила их появление оглушительной овацией.

Затем воздушное пространство над аэродромом заполнил вибрирующий гул сотен моторов. Самолеты шли над полем безупречно ровными строями. Они выстраивались в воздухе ромбами, складывались в гигантскую пятиконечную звезду и даже образовывали буквы. Лида с восхищением показывала Гале на пролетающие армады. Следом протарахтели стайки странных аппаратов, похожих на неуклюжих стрекоз с большими верхними винтами — автожиры заставили публику изумленно ахнуть. За ними чинно прошли легкие АИР-6.

Мы столкнулись у пропускных пунктов, когда я вел Лиду и Галю к трибунам. Александр Сергеевич, одетый в свой лучший костюм, нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя галстук. Заметив меня, он бросился навстречу.

— Леонид Ильич! — скороговоркой выпалил он, блестя от волнения глазами. — Машины полностью готовы. Чкалов в кабине, ждем зеленой ракеты.

— Отлично. А вы сами откуда наблюдать планируете? — поинтересовался я, отводя его чуть в сторону от людского потока.

— Да вот, выписал пропуск на центральную гостевую, — Яковлев махнул рукой в сторону забитых народом деревянных рядов. — Сяду повыше, чтобы глиссаду лучше разглядеть…

— Не пойдет, — я покачал головой и, взяв конструктора за локоть, решительно развернул его в сторону оцепленной чекистами главной правительственной ложи. — Александр Сергеевич, вы сегодня не простой зритель. Вы — главный конструктор новейшего истребителя.

Яковлев непонимающе моргнул.

— Отправляйтесь прямо к Иосифу Виссарионовичу, — веско произнес я. — Будете лично давать пояснения по ходу полета.

— К… к товарищу Сталину? Прямо в ложу? — конструктор смешался, на мгновение потеряв дар речи.

На его лице проступила целая гамма эмоций: секундный испуг мгновенно сменился жгучей, плохо скрываемой профессиональной гордостью. Щеки авиаконструктора пошли красными пятнами, он невольно расправил плечи, но тут же замялся:

— Но у меня нет туда особого пропуска, Леонид Ильич… Охрана не пустит.

— Охрану я предупрежу. Назовёте фамилию, вас пропустят, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Когда ваши соколы выйдут из пике, Хозяин должен лично от вас услышать про аэродинамику, про двигатели и достигнутую скорость. Давайте, не тушуйтесь, Александр Сергеевич. Смело идите наверх. Ваше место сегодня там.

Яковлев ушел, а я остался с семьей. Тем временем в небе разыгрался настоящий учебный воздушный бой. Юркие бипланы И-5 и новые И-15 крутили бочки, закладывали невероятные виражи, делали мертвые петли и иммельманы. Публика, завороженная этой каруселью, восторженно кричала, аплодировала, махала летчикам платками. Галочка, сидевшая у меня на коленях, восторженно тыкала пальчиком в небо, позабыв про надкушенный пряник.

— Лёня, ты только посмотри, что делают! — Лида, стараясь перекричать гул толпы, придвинулась ближе ко мне. — Словно ласточки в небе, крутятся, гоняются друг за другом! Разве можно такую верткую машину вообще сбить в настоящем бою?

Поудобнее перехватив дочку, я улыбнулся жене.

— Пилоты показывают настоящие чудеса выучки, Лидочка, — ответил я, наклонившись к самому ее уху. — И самолеты эти по-своему очень красивы. Два крыла дают им превосходную маневренность. Но в будущей войне победит не тот, кто крутит самые красивые петли.

— А кто же? — удивленно спросила она, не отрывая взгляда от воздушного боя.

— Тот, кто быстрее догонит и стремительнее ударит, — я кивнул на пролетающую стайку бипланов. — Скорость станет важнее маневра. Эпоха этих романтичных тихоходных машин, увы, уходит навсегда.

И словно в подтверждение моих слов, внезапно привычный прерывистый стрекот звездообразных моторов потонул в совершенно ином звуке. Это был тяжелый, ровный и низкий вой рядных двигателей «Испано-Сюиза»,