Леонид. Испания. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Я немного помолчал, обдумывая ситуацию, и задал следующий вопрос:

— Дмитрий Федорович, а что вообще за фрукт этот Шпитальный? Как человек, как руководитель?

Устинов поморщился, словно от зубной боли.

— Крайне тяжелый субъект, Леонид Ильич. Характер скверный, склочный. Интриги плетет виртуозно, конкурентов съедает без соли.

— А как конструктор?

— Его личные способности, откровенно говоря, вызывает большие сомнения в профессиональной среде, — Устинов развел руками. — Борис Гаврилович в основном выезжает на соавторах. У него потрясающий нюх на чужие идеи. Тот же пулемет ШКАС — это во многом заслуга Иринея Комарицкого. Шпитальный умеет вовремя присоседиться к перспективной разработке и блестяще подать ее наверх как свою.

— Кто сейчас реально тянет на себе этот проект пушки ШВАК?

— Семен Владимиров, — не задумываясь, ответил Устинов. — Вот это действительно настоящий самородок, блестящий оружейник. Но человек он исключительно скромный, безотказный трудяга. Всю черновую работу, чертежи и расчеты делает Владимиров, а сливки снимает и к товарищу Сталину бегает Шпитальный.

Я удовлетворенно кивнул. Если в проекте есть настоящий творец, задвинутый на вторые роли наглым администратором, это открывает определенные перспективы. С Владимировым нужно будет очень тесно побщаться, когда придет время топить Шпитального.

— Ладно, — я с силой захлопнул лежащую на столе папку. — Прямо сейчас мы с этим ничего не сделаем. Завтра я уезжаю обратно в Киев. Большие маневры на носу, там своих катастроф хватает. Со Шпитальным и его поделками будем разбираться позже. Собери мне пока всю техническую документацию по реальной стоимости производства его узлов.

Отпустив Устинова, я поехал домой, собирать вещи в дорогу. Однако тягучее чувство тревоги не отпускало. Позже, уже под мерный стук колес поезда, увозящего меня обратно на Украину, я раз за разом прокручивал в голове этот разговор. Мало было создать хороший самолет — нужно было еще не дать вооружить его откровенным хламом. Битва за нормальное оружие для будущей войны только начиналась, и вступать в нее приходилось не в самых выгодных условиях.

Но ничего. Прорвемся.

Глава 10

Наконец, в середине сентября, на обширных пространствах к юго-западу от Киева развернулось грандиозное действо, в просторечии называемое Киевские маневры. Стоя на главном наблюдательном пункте, окруженный пестрой толпой высшего комсостава и приглашенных иностранных гостей, я с интересом наблюдал, как вдалеке, в полях, разворачивались части 100-й стрелковой дивизии. Рядом со мной, не отрывая от глаз цейсовских биноклей, восхищенно переговаривались французский генерал Луазо и британский военный теоретик капитан Лиддел Гарт.

Посмотреть действительно было на что. По широким полям, поднимая столбы пыли, шли стальные армады из легких Т-26 и многобашенных Т-28. Сновали на флангах бронемашины. Густые цепи пехоты шли следом за массами танков. Бронированные машины с нанесенными на башни огромными белыми крестами слаженно утюжили рубежи условного противника. Иностранцы возбужденно галдели, фотографировали, строчили что-то в блокнотах. Военные атташе явно были потрясены масштабом применения техники, слаженностью действий, поразительно низким, по их меркам, уровнем поломок. Короче, постановка была выполнена безупречно.

Затем небо над полигоном наполнилось гулом моторов. Это, в сопровождении юрких тупоносых И-5 подошли десятки гигантских четырехмоторных ТБ-3. Началась первая в мире массовая высадка воздушного десанта. Иностранные атташе взорвались восторженными комментариями, когда из чрева бомбардировщиков посыпались сотни десантников и небо буквально расцвело сотнями белоснежных куполов парашютов.

Я же только качал головой и досадливо морщился. Отсюда, с наблюдательного пункта, все выглядело великолепно. Однако содержание не выдерживало никакой критики.

Как ни странно, в учениях принимали участие только ТБ-3, устаревшие истребители И-5, древние Р-5 и Р-6. Не было даже И-15! А ведь Киевский военный округ не зря называется «особым» — находясь на западных границах, он, наряду с белорусским считается важнейшим в системе РККА.

В воздухе мы видели схватки нескольких эскадрилий И-5 Вряд ли в воздухе одновременно находилось более тридцати-сорока самолетов. А ведь на самом деле в грядущей войне на острие главного удара будут действовать сотни, а то и тысячи разнообразных летательных аппаратов!

Так что авиация РККА в этом случае выглядела анемичной.

Дело в том, что советская авиация сейчас практически полностью подчинена общевойсковым командирам. У каждого комкора или командарма есть «своя» приданная эскадрилья. И это очень, очень плохо.

«Авиация — это прежде всего маневр, — стучало в висках, пока глаза следили за неповоротливыми бипланами. — Это инструмент, который идеально подходит для массирования сил. Буквально в течение нескольких дней можно собрать всю фронтовую авиацию страны на одном узком участке и сокрушить, смести противостоящие силы противника. Но если авиационные части тонким слоем размазаны среди армейских корпусов, из этого ничего не выйдет. Ни один комкор добровольно не отдаст соседу свои самолеты».

Память услужливо подкинула кадры кинохроники из моего родного времени. Воздушные флоты Люфтваффе, собранные в единый бронированный кулак, прорубающие дорогу танковым клиньям Гудериана в тридцать девятом и сорок первом годах. Армады американских тяжелых бомбардировщиков сороковых годов, организованные в гигантские воздушные армии, стирающие в пыль целые промышленные районы. Они воевали массированно. А текущая организационная структура ВВС РККА сама по себе делает нашу авиацию слабой. Мы пытаемся бить растопыренными пальцами, а не кулаком.

Вне всякого сомнения, какие-то воздушные силы наземным войскам нужны позарез. Армии необходимы глаза — разведывательные эскадрильи. Нужна легкая транспортная авиация для снабжения и ближней связи. Возможно, дежурные силы ближнего истребительного прикрытия. Но основная часть авиации — все бомбардировщики, тяжелые штурмовики и главные истребительные соединения — должна быть безжалостно изъята у пехотных начальников. Ее необходимо выделить в самостоятельный род войск, подчиняющийся напрямую Ставке, и применять абсолютно независимо от наземных сил.

Что касается высадки десанта то здесь, на мой взгляд, вообще всё было плохо.

Парашютистов сильно разбросало ветром. Сбор на земле, который в реальном бою должен занимать минуты, шел непростительно долго. Передовая рота, обязанная с ходу захватить аэродром Бровары, безнадежно опаздывала. И в этот самый момент, не дожидаясь доклада о захвате аэродрома, на него начали тяжело приземляться планеты и ТБ-3 с основным посадочным десантом! В реальной войне их бы изрешетили малокалиберными зенитками. Да что там зенитки — хватило бы пары уцелевших пулеметов на краю летного поля, чтобы прямо на глиссаде сжечь эти неповоротливые сараи, превратив высадку в чудовищную бойню!

Еще интереснее оказалась на линии условного соприкосновения, там, где действовала пехота. Атакующий стрелковый корпус действовал отвратительно. Никакого взаимодействия с поддерживающей артиллерией и танками не просматривалось — танковые бригады давно ушли вперед, артиллерия тоже