Революция - Владимир Викторович Бабкин

«Лесная глушь», говорят, городок этот, если с финского перевести, называется. Король улыбнулся. Он вспомнил что значит это же имя на русском. Интересно будет звучать: «Битва за Сало». Душу это конечно не греет, но главное, что русские не могут воспользоваться преимуществом в коннице. А значит есть шанс побить самого Петра! После этого можно и переговоры предложить. Потянуть время до зимы. Там пароходы и наёмники должны прийти, освободившиеся у англичан после отложения Штатов.

— Ваше Королевское Величество, русские казаки с тыла зашли, — обратился Армфельт.

Густав поморщился. Опять этот Платов!

— Не беспокойся, Август, гусары генерала фон Платтена знают своё дело.

Густав снова улыбнулся. Совпадение фамилий было примечательно. У него вообще сегодня хорошее настроение. Только так и надо идти к победе.

Густав не стал отвлекаться на отдаленный звон конной сшибки. Филлип не пропустит своего русского «почти однофамильца». На поле перед королем в рукопашную сошлись лучшие шведские и русские полки. В штыки. Но, похоже, что там уже и палашами с бебутами друг друга рубили. Прямо рыцарская битва!

Не суть.

Пустое.

Не о том речь.

Артиллерия громыхала из-за реки. Снаряды перелетали рубившихся. Обе стороны вели контрбатарейную борьбу. Каждый род войск с равным себе противником сцепился.

Звон сабель за спиной сменил нарастающий глухой рык.

Густав повернулся. Встал. И застыл.

Из-за прилегающего к шхере леса выползали дымящие исполины. Один, два, пять… Меньшие собратья этих петровских монстров, с барж открыли огонь по артиллерии Густава. На оба берега русские уже сбрасывали сходни. Но, вот и шведы ожили. Артиллеристы один за одним разворачивали свои трёхфунтовки. Вот и выстрелы. Один. Два. Три…

Вползающий на берег малый русский бронеход, а то, что это именно они у Густава сомнений не было, лишился трубы и зачадил. Остальные ядра прошли мимо или не пробили лат выползших из-за леса монстров.

А вот и ответ. Десять! Десять русских орудий слили свои залпы в один. Взрыв, взрыв, гром, грохот, ударная волна…

Время будто остановилось.

Лишь султан дыма и земли оглушительно поднимается в небо в месте, где были пороховые склады шведских батарей.

— … аше Величест…, в. ше.ичество! — вывел из оцепления своего короля юный Август Армфельт, — обернитесь!

— Что?

— ОБЕРНИТЕСЬ!

Густав III с трудом отвернул голову от разворачивающейся между русскими бронеходами и его пушкарями бойни. Краем глаза кроль заметил, как ещё один русский дернулся и наклонился.

— Они, они, — кричал не видящему перед собой королю Август, — сдаются. СДАЮТСЯ!

— Кто, — ожил Густав, — русские?

— Померанцы, Ваше Величество, — рубанул зло штаб-адъютант.

— Что… — вырвался монарший хрип.

— И финны, — резко сказал Армфельт.

Предатели!

Густав сел.

Бежать?

Куда⁈

Ни бронеходов, да и, похоже, и верных полков у него нет.

Русские победили. Ему нечем играть больше.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ . БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 12 августа 1784 года.

Как же хорошо вернуться с войны!

Гибкое женское тело призывно изогнулось под мою благодарную любящую ладонь. Моё счастье проснулось.

Страстный поцелуй.

Горячее:

— Liebling, guten Morgen! Mein lieberund geliebter Ehemann…

Шепчу:

— Möchte meine liebe Kaiserin Helen etwas?

— Süßer.

— Ein Minx.

— Willst du es wiederholen?

— Will.

Ну, мы и повторили. Хелен, она же Елена Прекрасная, после бурной ночи, снова была в ударе и в настроении. Соскучилась. Почему-то немецкий у неё вызывал какие-то эротические ассоциации, и в постели она нередко переходила на дойч. Уж не знаю, какие там у неё фантазии, но факт остаётся фактом — почему-то в кровати мы чаще всего говорили на немецком.

Ей было всё равно на каком языке говорить. Мне, так тем более.

В конце концов, она ведь Кайзерин Хелен, не так ли?

Впрочем, возможно, немецкий у неё ассоциируется именно со мной, с её фантазиями и желаниями, ведь, если верить ей (а я верю) юная влюблённость была полна чувств, эмоций и фантазий. Может язык был для неё подсознательным символом близости ко мне. Не знаю. Я не Зигмунд Фрейд.

В конце концов, немецкий — основной язык русской аристократии в Петербурге. А, может, для неё это воспоминания самого глубокого детства, когда юная Леночка радостно встречала меня у себя в доме. Дядь Петь пришёл. Будет всё радостно, здорово и хорошо. Будет подарок! Расскажет удивительные истории или сказки. Дядь Петь — хороший!

Отдышавшись после очередного вдумчиво-вкусного марафона, спрашиваю:

— Tee oder Kaffee ins Bett?

Лена потянулась и ответила уже по-русски:

— Ладно, давай уже вставать.

Усмехаюсь:

— Как скажешь, моя дорогая Хелен. Как скажешь. Так чай или кофе?

Супруга прикрыла ладошкой зевок.

— Разве что с коньяком.

— Тогда зачем разбавлять коньяк кофе? Только портить ведь.

Улыбка.

— Утро же, liebling, guten Morgen!

— И что?

— Кто пьёт коньяк до полудня? Только кофе…

Следующие четверть часа вновь были заняты отнюдь не приготовлением кофе… А чем, по- вашему, должна своего охотника с большой охоты жена встречать? С удачной охоты? Славной охоты.

Да. Швеция запросила мира. После четырнадцати месяцев войны. Мамонт, пардон Густав, повержен. Забит. Ногами. И даже скинут с трона.

* * *

— Что у нас тут?

Лена вернулась с обхода детей и была вполне готова испить.

— Кофе у нас тут. Как ты и заказывала.

— Прекрасно. Дети спят, так что можно спокойно… попить кофе.

Блаженство! Рай. И зачем меня тянет его покидать? Война эта… Я мог бы её избежать. Сын бы потом довоевал. Но, нет, — время для войны именно сейчас. Нельзя было от неё убежать. Назрела. Но, и от недозревшего, тоже! Я верю в сына. Можно с остальным до его царствования подождать. Плыть по течению. Наслаждаться семейным счастьем. Зачем мне вообще задачи завтрашнего дня решать? Михаил справится. В свой срок. Только вот не выбьет он тогда общество из зоны комфорта завтрашнего дна.

— Mein Liebster, сливки подай, пожалуйста.

Любимая протянула требуемое.

— Возьми, Liebe, тебе горько? Подсластить?

— А что у нас на сладенькое?

Лена улыбнулась, и, отставив чашку, скользнула ко мне.

Как же хорошо жить и любить!

А дела подождут.

Завтра. Всё завтра… Господи! Дай мне вдохнуть эту осень! И зиму испить!

Задуманное может и до весны отстояться. Пока общество полно триумфа по случаю победы в войне с извечным врагом. Гельсингфорс и часть Финляндии официально стали частью Российской Империи. А остров Готланд частью моей Пруссии.

И