Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

А мне именно это и было нужно — чтобы разговор на внешний вид перешел. Думал, дольше придется к этому подводить.

— Положение не определяется внешним видом, — ответил я как можно надменнее. — Помнится, царь и император Петр Первый не стеснялся и в рубахе ходить, да лично за топор брался, когда флот наш строил. Разве это умаляет хоть на каплю его честь?

— Нет конечно, — тут же сдала назад Северягина.

— Анастасии и Анне очень к лицу эти наряды, — оглядел я своих спутниц. — Они подчеркивают их природную красоту. Этот стиль одежды я бы назвал — скромная роскошь. Разве вы не видите, что ткань, из которой сшиты платья, не по карману простой горожанке, а тем более — крестьянке? Вы совсем не разбираетесь в этом?

— Ну что вы, я прекрасно разбираюсь в видах тканей, — скривилась Ольга.

— А ведь здесь еще и вышивка имеется, и не абы какая — а драгоценными металлами. Она не броская, но умному и проницательному взгляду многое скажет.

Мой намек был более чем красноречив — раз троица дам приняла платья моих спутниц за «простолюдинские», то умными и проницательными их не назовешь. И те мой намек поняли.

— Вы дали мне совет, позволю и себе сделать ответный, — продолжил я. — Не судите людей по внешнему виду, а главное — не завидуйте. Ведь все мы прекрасно понимаем, что далеко не на каждую фигуру подойдет любой наряд. Хорошего вечера.

Оставив трех матрон хватать воздух ртом от возмущения, мы двинулись дальше по залу. Защитить честь своих девушек — это ведь не главная моя задача была на сегодня. Я еще хотел и завести полезное знакомство на будущее.

— Спасибо, Роман, — чуть прижалась к моей руке Настя, — это было красиво.

Аня промолчала, но тоже на миг прижала мою руку к своей груди, после чего тут же отстранилась, чтобы не пересекать нормы приличий.

Вскоре я обратил внимание, что мы были самыми молодыми в зале. Все остальные гости Афанасия Николаевича имели возраст от тридцати лет и выше. И было их не так, чтобы много. Как полагаю — из-за того, что сам прием был не запланирован и приурочен к приезду адмирала Краббе.

Я ходил по залу с девушками и подходил то к одной группе людей, то к другой. Чаще всего все заканчивалось обменом приветствий и пожеланиями хорошего вечера. Нас здесь никто не знал, и люди пока смотрели на нас со стороны. Так я внезапно познакомился с Дмитрием Толстым, занимающим пост губернатора в Воронеже. Не удержался и спросил — не является ли он братом Льву Николаевичу?

— Нет, вы меня путаете с моим полным тезкой, к сожалению, уже почившим, — скупо улыбнулся губернатор.

Отходил я от него в полном ошеломлении. О том, что у Льва Толстого есть брат Дмитрий, я не знал. Среагировал при знакомстве с губернатором лишь на фамилию и отчество, да примерные годы жизни писателя. А тут оказывается — у Льва Толстого был брат Дмитрий, но есть и еще один Дмитрий Толстой, с которым я только что имел беседу. Кстати — тоже Николаевич! И к писателю он отношения не имеет никакого! Однофамилец, или просто из разных ветвей одного рода.

— Не расстраивайся, — вдруг начала меня утешать Настя, когда мы отошли от мужчины, — еще познакомишься с Львом Николаевичем.

— Да я и не расстраиваюсь, — удивился я в ответ. — Просто не ожидал, что такой конфуз случится.

— Бывает, — пожала плечами Анна. — Род Толстых очень большой. И даже при государе, как я слышала, они некое влияние имеют. И родственниками являются очень многим влиятельным родам империи.

Ладно, учту на будущее.

Так мы «гуляли» по залу еще примерно полчаса. Надолго завести разговор ни с кем пока не удалось. Не было тем, за которые можно уцепиться, а главное — желания у дворян Воронежа уделить нам свое время. Мы для них были уездными провинциалами, да еще и весьма юными. Ну о чем с нами говорить?

А через полчаса Афанасий Николаевич решил, что все гости в сборе и пора взять проведение приема в свои руки, иначе заскучают пришедшие.

— Прошу внимания, — позвонил он в серебряный колокольчик, который поднес ему слуга. Дождавшись тишины, он продолжил. — Вы все знаете, по какому поводу мы собрались. Мы рады приветствовать у нас в городе отважного и заслуженного контр-адмирала Николая Карловича Краббе.

Раздались общие аплодисменты, а на адмирала устремились взгляды толпы. Он скупо улыбнулся присутствующим, после чего Сомов вновь вернул внимание к себе.

— Но его превосходительство прибыл к нам не один. Поприветствуем и других офицеров нашего флота, доблестно защищающих нашу Родину даже в мирное время.

Снова аплодисменты, но теперь никаких пристальных взглядов на кого-то из свиты Краббе направлено не было. Там людей много и внимание гостей «размазалось» по ним.

— Николай Карлович проводил инспекцию нашего флота. Благодаря его стараниям мы можем быть уверены, что новой «Крымской войны», а главное — ее последствий, нам не предстоит пережить. И в своих делах он не забывал не только о военной стороне дела, но и о воспитательной. В связи с чем нашел юное дарование, создавшее песню о подвиге наших моряков. Роман Винокуров из Царицына, прошу, подойдите ко мне.

Ну раз сам предводитель местного дворянства просит, грех его не уважить. Но это так — мысленный сарказм от нервов из-за обратившегося на меня внимания людей.

Пока шел, чувствовал, что все взгляды присутствующих людей направлены на меня. Особенно прожигали меня глазами те три дамы, которым я в самом начале приема укорот дал. Сомов попросил меня коротко представиться, после чего перешел к сути.

— Роман Сергеевич создал песню о подвиге наших моряков на дальних берегах империи. И в составе своей труппы готов представить ее нам на суд. Николай Карлович был впечатлен ей, надеюсь, что и мы сумеем по достоинству оценить его творение.

Раздались негромкие хлопки, после чего я двинулся к сцене. Мужики из труппы от нее никуда и не отходили, а вот Ульяна Игоревича пришлось подождать. Тишков успел подойти почти сразу за мной. Мысленно выдохнув, я дал отмашку нашему варганщику, с чьей игры начиналась композиция.

Была у меня тревога, что из-за долгого перерыва кто-то может сбиться, или не попасть в ноты, но все же репетировали мы не зря. Люди собрались, взяли себя в руки, и по моему мнению сыграли мы на «отлично». Это было видно