Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Вот и сейчас Му Ян захотел задать ему несколько личных вопросов так, чтобы об их разговоре более никто не знал.

– Что ты знаешь о духах? Как души демонов могут подселяться и овладевать чужим сознанием?

Мужчина покачал головой, а потом кивнул, давая понять, что примерно знает, что его интересует. Он неразборчиво помахал единственной здоровой рукой, но Му Ян не понимал его. После недолгого молчания, возникшего между ними, монах знаком неохотно попросил демона последовать за ним.

Как же без старинных книг и свитков там, где люди только и делают, что обучаются. Монах усомнился, стоит ли пускать Му Яна внутрь, но эта мысль посетила его пустую голову уже тогда, когда они стояли перед высокими дверьми, что вели в библиотеку. Монах ударил себя по лицу, раздался громкий шлепок.

Му Ян покосился на этого беднягу, не понимая, зачем он бьет себя? Наверное, эта умиротворенная идиллия сводит с ума каждого, кто здесь обитает, и доводит до безумства. Точно. Наверное, все именно так. Ведь тут буквально под носом кладбище, скрытое под невидимым полотном. Му Ян устал от ожидания и раздраженно проговорил, сложив на груди руки:

– Если тебе есть что мне показать – показывай! Или я сломаю тебе вторую руку…

Двери в библиотеку немедленно распахнулись. Внутри было довольно чисто, не считая высоких стеллажей, что были покрыты слоем вековой пыли. Но судя по тому, сколько печатей и напоминаний о том, что прикасаться к этим записям нельзя, то и винить никого за их лень и пренебрежение к обязанностям не было необходимости.

Монах жестами попросил Му Яна остаться снаружи и поспешил внутрь, чуть ли не наступая себе же на пятки, как будто за ним гналась стая диких волков или призраков. Хотя, если вспомнить тот факт, что он стал калекой по вине Му Яна, было понятно, почему этот человек так его боится.

Прошло пару фэней. Мужчина вышел, держа в руках свиток. Так как возможности разговаривать он не имел, то решил принести нужные записи, чтобы Му Ян мог самостоятельно найти ответы на интересующие его вопросы.

Протянув свиток, монах взглянул на Му Яна, приподняв одну бровь, по всей видимости, задаваясь вопросом, умеет ли он читать. Му Ян просто принял свиток и развернул его, внимательно вглядываясь в писаное. Как же хорошо, что челюсть у этого человека уже была сломана, и он не стал задавать странных вопросов. Монах поспешил закрыть двери и удалиться.

Му Ян приступил к чтению с первых строк, не пренебрегая ни единой, чтобы вникнуть в суть и не упустить важные детали, что обычно могут ускользнуть.

Существует три основные категории, когда сущность «дух», не имеющий оболочки физического тела, не переходит на путь перерождения, а также может спуститься в царство мертвых и остается блуждать в бренном мире. Чаще всего в случае последнего – душа запечатана людьми, а тело не имеет возможности восстановления.

Обычно носителями неупокоенных душ становятся те, кто каким-либо образом связан с ними кровно или их ци схожи. Это могут быть дальние или близкие родственники.

Дети обряда «обещаны духу родителями еще до своего рождения».

И в очень редких случаях – случайные прохожие на грани смерти, обладающие мощной жизненной энергией, которые при подселении не теряют своего рассудка и могут заключить контракт с духом на всю жизнь. Тем самым оттянув собственную кончину на неопределенное время, выделенное во время заключения договора.

Му Ян на мгновение задумался, перебирая в голове все возможности, каким образом душа Ба Шэ могла подселиться в его тело. Му Ян не знал своих родственников. Точнее, вспоминая, что представляли из себя его мать и отец, он бы в жизни не поверил, что он может как-то быть кровно связан с демоницей, которая в Туманных землях к тому же зовется богиней.

Пораздумав еще немного, он пришел к выводу, что и второй пункт вряд ли ему подходит. Хайлан и Туманные земли разделяет море. Они жили бедно, и обещать единственного сына богине, чтобы продолжить такое же жалкое существование на территории людей, – глупо.

А в последнем пункте была лазейка, выделенная особым шрифтом – «на грани смерти». Но когда Ба Шэ вселилась в него, Му Ян не был на грани. Точнее, он тогда уже воскрес. Му Ян нахмурился. Перед глазами вновь всплыло то воспоминание. Ночное небо, одинокая лодка, покачивающаяся на Желтом Источнике, мелодичный звон колокольчика, белый цветок и он. Лань Шицан – что назвал его братом, а после что-то сделал с ним и вернул обратно. Му Ян помотал головой, словно пытался отогнать мысли. Он не хотел думать об этом. Точнее, то, о чем он думал, ему не нравилось, и он просто не хотел даже близко подходить к этой теме. Слишком много головной боли.

Понимая, что ни один из написанных пунктов ему не подходит, он стал читать дальше.

– Должен быть еще какой-то пункт. Что-то вроде еще более особого исключения. – Глаза Му Яна округлились, когда он действительности обнаружил еще один пункт. В случае, если дух выбирает первого под руку попавшегося демона или человека, чью физическую оболочку желает занять. Но вспыхнувший огонек радости тут же погас, сменившись полным отчаянием.

В случае, если дух выбирает физическую оболочку, которая никаким образом не подходит по первым трем выше писаным пунктам, то, будь выбранный сосуд простым смертным или же демоном, его ожидает мгновенная смерть как физического тела, так и сознания и полное расщепление души…

Му Ян стоял в ступоре какое-то время, а после сжал свиток и в гневе выругался:

– Демоны!

Глава 38. Сломанные узы

Лань Шицан крутил в руке женскую шпильку для волос. Он замер на какое-то время, внимательно рассматривая украшение, то и дело проводя пальцами по деревянной поверхности. Заметив на себе взгляд Хань Яоцзу, Лань Шицан сжал заколку в кулаке так сильно, что чуть не сломал ее, не рассчитав силу, но вовремя остановился и после спрятал украшение.

В лагере Хань Яоцзу не жаловали… Он был ценным пленником и одновременно многоуважаемым гостем. Хоть и жизнь под открытым небом, с вечным настроем на бой его напрягала, ему все-таки старались предоставить более-менее комфортные условия. Но Хань Яоцзу не стремился к подобного рода «особенному» отношению к своей персоне. Вспоминая, как они обращались с ним в Биянья, применяя физическую силу,