Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Хань Яоцзу на мгновение засомневался, стоит ли принимать воду из рук этого человека, но выбора у него не было. При этом он вот уже несколько дней ел и пил то, что они ему предлагали. Выпив, Хань Яоцзу стер оставшуюся влагу с губ рукавом.

– Значит, вы хотите войну.

– Война неизбежна.

– Ну, если вы желаете, то, конечно, война неизбежна.

Шэнь Панин твердо проговорил:

– Я не желаю этого, я борюсь. Я не буду ждать, пока враг нанесет удар первым, я буду тем, кто нанесет этот удар.

Видя, что человек перед ним полностью обезумел и все-таки намеревается устроить государственный переворот, хотя до этого в Биянья утверждал, что намеревается предотвратить его, Хань Яоцзу спросил прямо:

– Так боритесь. Зачем ввязывать в это дело мою семью? – Хань Яоцзу не успел договорить, как вдруг замолчал, как будто вспомнив о чем-то важном, что совсем вылетело у него из головы. – О…

Шэнь Панин приподнял одну бровь:

– Верно. Ваша сестра. – Шэнь Панин наигранно пожал плечами. – Ну, если, конечно, вам не безразлична судьба вашей цзецзе.

Взгляд Хань Яоцзу стал острым, а выражение лица бесстрастным:

– Вы мне так и не ответили, что случилось с моей сестрой.

– Думаю, вы должны знать об этом. Точнее, обязаны.

Молчание длилось всего мгновение, а Хань Яоцзу уже начал поторапливать его.

– Ну, я жду.

Шэнь Панин потер подбородок:

– Только вы должны пообещать мне, что выслушаете, не перебивая, от начала до конца. И не будете поддаваться гневу.

Хань Яоцзу неодобрительно кивнул, казалось, это движение далось ему с трудом. У юноши в душе зародилось дурное предчувствие. Ранее он ожидал, что с его сестрой могло случиться что-то плохое, но не думал, что это что-то очень серьезное. Но сейчас, в этом шатре и при разговоре с Шэнь Панином, который просил его ничего не говорить и не поддаваться эмоциям, пока он не договорит до конца, это чувство усилилось.

– Что ж, если вы готовы, то я не буду тянуть и скажу прямо. Ваша сестра сейчас лежит полностью парализованная, вот уже больше полугода.

Лицо Хань Яоцзу стало мертвенно-бледным. Шэнь Панин покосился на него и, заметив, как его плечи дрожат, хмыкнул. Мысленно хваля парня за обещанную выдержку, он продолжил.

Он говорил долго, то и дело повторяя, словно сутру: «Ю Байху не виноват».

Как будто пытался выгравировать эти слова в пустой голове сидящего рядом Хань Яоцзу, который был явно в смятении, а глаза покраснели от разгорающегося в грудной клетке гнева. Шэнь Панин разъяснил еще кое-какие детали, чтобы Хань Яоцзу был в курсе про яд, про Сы Жуань и про Хань Иньюэ. Про то, как Ю Байху вставал на их сторону, утверждая, что покушение организовала не семья Хань, пока Чэнь Цаньжэнь чуть ли не устроил мятеж, преградив им дорогу до дома, организовав западню, чтобы отомстить за невестку и сына. А Хань Яоцзу нужен Шэнь Панину не только для того, чтобы Хань Ян оставалась на его стороне, но и для того, чтобы мирно пересечь границу, не теряя в пути своих людей.

Когда Шэнь Панин закончил говорить, он кивнул, тихо спрашивая:

– У тебя есть вопросы?

Хань Яоцзу резко встал. Шэнь Панин продолжал сидеть со сложенными на груди руками, внимательно наблюдая за действиями этого мальчишки, на голову которого как будто обрушилось целое небо. Видя, что тому явно стало нехорошо после услышанного, он тихо поинтересовался:

– Эй, ты в порядке?

Будто не слыша слов Шэнь Панина, Хань Яоцзу медленным, но уверенным шагом направился к выходу из шатра. Двое стражников намеревались его остановить, но Шэнь Панин позволил принцу выйти на свежий воздух, чтобы немного проветриться и хорошенько все обдумать.

Цзунсылин тяжело сглотнул и покачал головой, бормоча:

– Какие эти дети мягкосердечные. Если принимать все так близко к сердцу, то долго не проживешь.

Но уже через пару фэней на улице раздались крики и звуки сражений. Шэнь Панин тут же поднялся с места, чтобы выяснить, что произошло.

Хань Яоцзу скрестил меч с Лань Шицаном.

Увидев в руках этого парня оружие, Шэнь Панин взбесился:

– Кто дал ему меч?

Воины, ставшие свидетелями этой драки с самого начала, поспешили объясниться:

– Он вышел из шатра, словно призрак, а потом неожиданно выхватил меч у одного из ваших подчиненных и направился прямо к этому демону.

Шэнь Панин стиснул зубы:

– Идиоты!

Все произошло так внезапно, что никто не успел что-либо предпринять. И когда принц набрался смелости, чтобы сражаться с этим существом один на один?

Лань Шицан холодно смотрел на Хань Яоцзу, держа спину прямо, тем временем Хань Яоцзу морщился и уже весь покрылся потом. Лань Шицан отразил удар, пнул юношу в живот, отбросив от себя.

Больно ударившись спиной о камни, Хань Яоцзу прошипел, ощущая металлический привкус собственной крови во рту:

– Сукин ты сын! Ты ублюдок! А ну иди сюда, я еще с тобой не закончил.

Шэнь Панин, наблюдавший за всем этим, приказал:

– Отберите у него меч и притащите его сюда!

Несколько воинов кинулись к нему. Хань Яоцзу продолжил кричать вслед уходящему силуэту в черных доспехах:

– Я видел, ты держал в руках заколку. Значит, остатки твоего разума цепляются за эту вещь. Что ж, хорошо. Очень хорошо. – Хань Яоцзу засмеялся. – Эта вещь принадлежит девушке. Твоей возлюбленной? Матери? О, а может, твоей сестре? Надеюсь, эта вещь принадлежит твоей сестре, буду надеяться, она умерла мучительной смертью… А если нет, то я найду ее и убью собственными руками, чтобы она долго мучилась. Я сделаю это!

Лань Шицан неожиданно остановился. Он замер, как будто что-то обдумывая. Воины уже успели подбежать к Хань Яоцзу.

– Сестре? – тихим шепотом вырвалось из губ Лань Шицана. – У меня была сестра? – Его взгляд был стеклянным, опустошенным, Лань Шицан выглядел в точности как фарфоровая кукла. Он стоял, словно статуя, позволяя ветру касаться своих распущенных белых прядей, унося куда-то вдаль слово «сестра», что демон произносил уже не в первый раз. «Сестра».

Шэнь Панин приказал связать и запереть Хань Яоцзу, более не позволяя ему разгуливать и своевольничать, словно гостю. Он в ярости пошел в шатер, сплевывая:

– Идиот, что ты вытворяешь!

Хань Яоцзу засмеялся:

– Что я вытворяю? О, а как я должен был отреагировать? Вы десять раз повторили, что Ю Байху тут ни при чем, что он заступился за нашу семью на совете, что ему нужна поддержка семьи Хань, что я не должен его