Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Шэнь Панин присел на одно колено. Посмотрел Хань Яоцзу в глаза и тихо сказал:

– Я же сказал тебе, что войны не миновать. Ты не понимал моих слов, пока дело не коснулось напрямую тебя. Но я уже объяснял, что семья Хань тоже причастна ко всему этому и должна быть на нашей стороне, а не против нас.

Хань Яоцзу опустил голову, не желая смотреть в глаза человеку перед ним:

– Вы сами боитесь. Вы не понимаете, с чем имеете дело. Тот, кто управляет этими бездушными куклами, еще хуже демонов. А вы вместо того, чтобы уничтожить зло, предлагаете бороться за престол дракона. – Хань Яоцзу усмехнулся. – Когда эти мелкие гады находятся у тебя под кожей, ты чувствуешь, словно смерть дышит тебе в спину. Ты погружаешься в свой самый страшный кошмар, пока твой разум крошится, развеиваясь на мелкие песчинки. А потом становишься бездушным рабом и даже убийцей, сам того не подозревая. А вы держите такое чудовище при себе, словно зверушку или союзника.

– Мы не союзники, – отрезал Шэнь Панин, схватив Хань Яоцзу за подбородок и насильно вынуждая смотреть в свои глаза.

– О, а я-то думал, мы на одной стороне, – холодным, спокойным голосом проговорил Лань Шицан.

Шэнь Панин тут же встал:

– Когда ты вошел? Я не слышал твоих шагов.

Уголки губ Лань Шицана потянулись вверх. Он подошел ближе к Хань Яоцзу и протянул ему уже сломанную шпильку для волос, что всего пару фэней тому назад была цела. Видимо, он сам решил сломать ее, или если это не так, то тут явно не обошлось без вмешательства чужой помощи.

– Ты спрашивал про эту вещь? О, эта заколка моей старшей сестры. Она умерла, точнее, это я ее убил собственными руками, перерезав ее нежное горло.

В шатре повисло молчание. Взгляд Лань Шицана полностью отличался от того, каким он был совсем недавно. Как будто в демона вселился кто-то другой или же он напитался чужой энергией.

В это же мгновение, пока царило молчание, в шатер вбежал служащий с обескровленным лицом. Увидев Лань Шицана, его белое лицо стало еще бледнее.

Шэнь Панин прикрикнул:

– Какого демона ты сюда вошел! – Шэнь Панин нахмурился, устав от угнетающей тишины и людей, которые его окружают. – Говори, или я вырву тебе язык!

Сглотнув, молодой человек опустил взгляд и наконец заговорил:

– Пятеро наших воинов только что умерли.

Глаза Шэнь Панина округлились.

– Как это могло произойти? Кто?

Юноша перевел взгляд на Лань Шицана, и в этот же момент три пары глаз уставились как один на него.

– Их души. Он съел их души. – Голос юноши был переполнен ненавистью.

Белки глаз Шэнь Панина стали красными. Он закричал:

– Что ты, мать твою, себе позволяешь?

Лань Шицан игриво пожал плечами, как будто не сделал ничего плохого. Стерев с губ насмешку, он продолжил:

– Было вкусно. – Лань Шицан привстал и обратился к Цзунсылину серьезным тоном: – Когда я пришел к вам, вы, видимо, поняли меня неправильно. Мне не особо нужна ваша помощь. Я могу справиться и сам. Это не вы оказываете мне услугу, а я вам.

Проглотив оскорбления, Шэнь Панин подошел к Лань Шицану почти вплотную. Желание убить это существо прямо сейчас возросло до предела:

– Ты убил моих людей!

Плечи Хань Яоцзу затряслись. Он снова засмеялся:

– Я же предупреждал вас, что вы не понимаете, с кем имеете дело.

Услышав голос Хань Яоцзу, Лань Шицан покосился на него. Он прищурился, и его мелкие черные зрачки почти растворились в серой радужке.

– Я съел души пятерых ваших воинов, а мои маленькие друзья тем временем съели пятерых невинных жителей Биянья.

Хань Яоцзу тут же изменился в лице. По его спине пробежал холодок.

– Я повторю еще раз, если вы меня не поняли с первого раза. Нас всех объединяет одна цель, но это не значит, что я позволю кому-либо из вас обвести моего хозяина вокруг пальца. Если заподозрю, что вы что-то замышляете против меня, то будет еще больше невинных жертв.

Хань Яоцзу беспомощно заерзал, прожигая демона взглядом. Его старания были тщетны, а веревки крепки. Хань Яоцзу напоминал рыбу, выброшенную на сушу, которые не прекращает попыток вернуться обратно в море.

– Вам следует немного отдохнуть и подумать о своем поведении. – Стоило этим словам слететь с языка Лань Шицана, как Хань Яоцзу неожиданно замер, а после упал, погрузившись в беспамятство. Пока Шэнь Панин не начал задавать кучу вопросов, вызывая очередной приступ головной боли, Лань Шицан разъяснил: – Он не умрет… Пока…

Лань Шицан медленным шагом направился к выходу. Он чувствовал на себе множество взглядов, но на его прекрасном лице не дернулся ни один мускул. Он спокойно прошелся по лагерю, переступил через еще теплый труп юноши, которого он убил, и вошел в густой хвойный лес, чтобы побыть в одиночестве.

Глава 39. Коту не нравится запах тухлой рыбы

Мао Яньсяо еще клевал носом за столом, когда ему принесли завтрак. Он лениво зевнул, отбросив назад длинную челку, прежде чем взять палочки для еды и приступить к трапезе. Обычно он молчал, чтобы не ляпнуть лишнего и чтобы его действия не были несвойственны Его Высочеству наследному принцу. Хотя он мог легко менять облик, он не мог вместе с внешностью унаследовать чужие привычки и характер.

– Как же это хлопотно, – недовольно пробормотал Мао Яньсяо, мучая свежие ростки пшеницы, которые принесли ему на завтрак. – И как Ю Вэйюань только не умер с голоду, с такими-то отвратительными предпочтениями в еде. – Он сунул палочки в рот, прикусив их зубами и, как будто придя к какому-то окончательному мнению, проговорил про себя, скрестив руки на затылке: – У Его Высочества явно отсутствуют вкусовые рецепторы.

Неожиданно в покои кто-то постучал. Мао Яньсяо хотел получше разглядеть вошедшего: кем мог быть этот человек, так бессовестно врывающийся в его покои спозаранку? Но его тело еще не проснулось, и Мао Яньсяо чуть не свалился со стула в попытках прогнуться в спине, не убирая рук со своего затылка.

Мао Яньсяо болезненно потер макушку и сморщил лицо, когда Люй Яо ударил по нему тыльной стороной веера.

– Ой, я уже встаю, встаю… Зачем же сразу меня бить.

Лицо Люй Яо было бледным. Казалось, он чем-то крайне обеспокоен, и это беспокойство возрастало с каждым мгновением, пока он сверлил своим взглядом Мао Яньсяо, что сидел перед ним в крайне непристойном для наследного принца виде.

Прищурив