Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Ну а как спортсмены относятся музыке? — спросил меня гитарист.

— Также как и все остальные люди, — улыбнулся я. — Мой друг, например, пока серьёзно не занялся баскетболом несколько лет отучился в музыкальной школе. Кстати, и я могу сыграть на вашем инструменте. Правда, голос у меня не очень. Точнее говоря слух специфический.

— Давай-давай-давай! — радостно заголосил патлатый гитарист и возбуждённые гости усадили меня на отдельный табурет и вручили гитару.

— Чья песня и кто автор сказать не могу, — смущённо пробурчал я. — Её исполнял мой товарищ, с которым мы служили на границе.

Затем я подумал, что теперь могу сваливать на свою мифическую службу в погранвойсках всё что душе угодно. Где мышцы накачал? На границе. Где драться научился? Там же в горах Тянь-Шаня. Да и евростеп выучил в перерывах между дежурствами. Словно это была не граница, а специальный спортивный лагерь.

Наконец я провёл по хорошим серебряным струнам и вдруг на кухню вошла хозяйка квартиры, самая красивая девушка ЛЭТИ, Виктория. Её белокурые волосы завитыми локонами ниспадали на красивое красное платье, которое по длине было чуть ниже колена, но при этом оно хорошо подчеркивало фигуру девушки.

«Теперь главное не опозориться», — подумал я и запел единственную древнюю песню, что была известна мне:

Мой друг — художник и поэт,

В дождливый вечер на стекле,

Мою любовь нарисовал,

Открыв мне чудо на земле…

И пока я пел гостей вечеринки всё больше и больше прибывало на эту средних размеров кухню. Парни и девчонки заняли буквально все свободное пространство. А к Вике подошла ещё одна незнакомая барышня чем-то неуловимо на неё похожая. Именно так как бывают похожи сёстры и братья. А мой голос на удивление практически не лажал. Я, поражаясь самому себе, вполне пристойно продолжал петь:

И радугу прошедших дней

Застелет пыль грядущих лет,

И также потеряют цвет

Воспоминания о ней.

Рисунок тает на стекле,

Его спасти надежды нет,

Но как же мне раскрасить вновь

В цвет радости мою любовь…

Финал песни гости встретили громкими аплодисментами. И патлатый гитарист тут же заявил, что от кого, от кого, но от спортсмена он такого точно не ожидал. Остальные же парни и девчонки потребовали назвать мне имя автора этой чудесной песни.

— Я же говорю, что не знаю! — гаркнул я, перекрикивая многоголосый гомон. — Но в одном я уверен точно ­– это мастерская работа.

Затем я вернул инструмент гитаристу и стал протискиваться в коридор, чтобы меня не заставили играть ещё что-нибудь. А в коридоре я невольно столкнулся с хозяйкой дома.

— Познакомься, Майк, это моя сестра Нина, — сказала Вика, представив девушку с более тёмными волосами, но очень похожими чертами лица.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Почему Майк? — спросила её старшая сестричка, при этом хитро улыбнувшись.

— Сложно сказать, — пожал я плечами, не понимая как девушкам рассказать про баскетболиста Майкла Джордана, который ещё только начал делать свои первые шаги в баскетболе. — Просто мои товарищи считают, что у меня американская манера игры, — выкрутился я. — Поэтому не Миша, а Майк.

— Спасибо за песню, Майк, — поблагодарила меня Нина.

Вика же со своей стороны потянула меня в гостиную, где зазвучала медленная композиция в исполнении группы «ABBA».

— Пригласишь меня на танец? — спросила она.

— Намёк понял, — усмехнулся я и, взяв девушку за руку, вывел её на центр этой просторной комнаты, где при свете одинокого ночника кружились и другие парочки. И мой товарищ Дима Фомин тоже танцевал с какой-то приятной барышней. — Спасибо за приглашение и за интересную вечеринку, — шепнул я своей партнёрше, приобняв её за талию. — Друзья у тебя необычные. К сожалению мне надо скоро уходить. Завтра утренняя тренировка и, слава Богу, последняя на этой неделе.

— Хорошо, я это как-нибудь переживу, — захихикала девушка. — А завтра вечером после тренировки ты свободен?

— Смотря для чего, — буркнул я и подумал, что завтрашний вечер уже расписан на поход в кино с юной баскетболисткой Машей. И если Маше сказать, что этот поход отменяется, то я предчувствую серьёзный скандал с бросанием посуды в стенку. Благо, у нас вся посуда железная.

— У меня есть два билета на 5-часовой киносеанс в «Современник», — шепнула Вика.

— Где завтра стартует неделя французского кино? — со знанием дела кивнул я. — Неужели тебе некого пригласить?

— Мне есть с кем пойти, — обиделась она.

— Хорошо, тогда пойдём со мной, — я быстро перевёл всё в шутку. — Я завтра вечером совершенно свободен. Есть тут пару интересных книжек, но они подождут. Тем более скоро начинаются очень длинные спортивные сборы.

— Ты куда-то уезжаешь?

— Пока нет полной ясности, — пожал я плечами. — Если возьмут в сборную, по полечу на две недели в Цахкадзор. А если не возьмут, то на тот же срок со «Спартаком» поеду в Прибалтику на предсезонный турнир.

— Интересная у тебя жизнь, — буркнул Вика и уткнулась своей головой в моё плечо.

«Интересней некуда, если учесть, что я совсем недавно жил в совершенно другом времени, — мысленно усмехнулся я. — Вот как мне теперь с таким диким спортивным графиком выстраивать свою личную жизнь? Так всех красивых девушек разберут, пока я по сборам мотаюсь. В общем схожу завтра с Викой в кино, но далеко идущих планов строить не буду».

* * *

На следующий день, на утренней субботней тренировке, я порхал по баскетбольной площадке легко и свободно, словно у меня выросли крылья за спиной. И возможно предстоящее сведенье с красавицей Викой давало мне дополнительные силы и энергию. А когда дошло дело до матчей один на один, я буквально разрывал всех своих оппонентов. И сперва под мою горячую руку попался мой товарищ Сергей Тараканов, которому я легко набросал полную корзину мячей.

Затем Кондрашин против меня выставил Андрея Макеева, одного из кандидатов в сборную СССР. И с ним мне пришлось первые минуты в прямом смысле слова помучаться. Он за счёт опыта дважды выходил в счёте вперёд. Но потом я выдал четыре попадания подряд с дальней дистанции и микроматч до десяти точных бросок выиграл со счётом — 10:6.

Тогда главный тренер бросил против меня своего лучшего подопечного, Александра Белова. Некоторые