Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Слушай, Юрьев, а ты часом не оборзел? — неожиданно на скамейке запасных ко мне подошёл крепкий 2-метровый Володя Яковлев. — Ты с чего взял, что можешь в нашей команде устанавливать свои правила и порядки? Значит вы сейчас бедуете играть, а я, Юрка Павлов и Серёга Кузнецов будем лавку греть?

Я медленно оторвался от бутылки с водой, обдумывая как бы получше ответить, чтобы сильно не поссориться и после секундной паузы произнёс:

— То есть вы готовы выйти с первых минут и дать самый бескомпромиссный и решительный бой сборной СССР? — криво усмехнулся я. — Тогда вперёд. Только если они вам набросают полную авоську мячей, что тогда? Я с пацанами буду разгребать ваши косяки?

— А вам значит они не набросают?

— Если это случится, то я тут же сяду в самый дальний уголок, рядом с Евгением Санычем, и больше ни слова не пикну, — ответил я. — Однако я не ради этого пахал несколько лет, чтобы проигрывать этот матч. Я его пред нашими трибунами хочу выиграть во что бы то ни стало.

— Выиграть? Ха-ха. Да ты, Юрьев — псих, — хмыкнул Володя Яковлев.

— Время покажет, — улыбнулся я и поспешил на центр площадки, так как судья попросил всех лишних покинуть игровой паркет, а стартовым пятёркам, наоборот, приготовиться к игре.

Кстати, Андрей Макеев угадал состав сборной страны с точность до человека. Кондрашин выпустил против нас 18-летнего Владимира Ткаченко, который в 80-е годы будет наводить ужас на всех своих соперников. Далее в красных майках и трусах вышли: Анатолий Мышкин, лучший игрок свердловского «Уралмаша», наш товарищ Александр Белов и два армейских защитника: Иван Едешко и Сергей Белов. И лично меня больше всех беспокоил именно он, Сергей Александрович Белов. Видел его игру, просматривая старую кинохронику. Это был первоклассный мастер с великолепным средним броском.

— Мужики, в защите играем зону, — скомандовал я своим товарищам. — Тарик, ты персонально опекаешь Сергея Белова. Только не фоли. Закрывай ему обзор и не пускай в проход. Макей, а ты страхуй наших больших, Белостенного и Силантьева, в краске.

— Сам знаю, — хмыкнул Макеев. — Давайте, мужики, ни пуха ни пера.

— К чёрту, — пробурчал я, как и мои партнёры по команде.

А дальше началась сама игра. Стартовый спорный мяч мы проиграли. Гигант Ткаченко легко перепрыгнул нашего юного Сашу Белостенного. Едешко завладел мячом, и парни в красных майках с гербом Советского союза быстро прибежали на нашу половину поля. К слову сказать, мы играли в синей форме, на груди которой большими буквами красовалась короткая надпись — «СПАРТАК».

— Тарик, внимательно! — рявкнул я, когда мяч довели до Сергея Белова.

Тараканов поднял руки вверх, закрывая обзор московскому армейцу, но тот, высоко взмыв в воздух, совершил первый бросок по нашему кольцу и сделал счёт 0:2 в пользу сборной СССР.

Прессинговать гости, после заброшенного мяча, не остались. Макеев отдал пас из-за лицевой линии точно мне в руки, и мы медленно пошли в атаку. Только перейдя центральную линию ко мне приклеился Иван Едешко, автор победной голевой передачи на Олимпиаде в Мюнхене. Я ему моментально поставил спину. Затем дождался, когда Андрей Макеев выставит мне заслон, и быстро рванул на кольцо наших гостей. Едешко столкнулся с Макеевым и тут же отстал. И за счёт этого, получив свободу действий, я незамедлительно бросил с расстояния в шесть метров. Мяч прошёл по идеальной траектории и, к радости ленинградских болельщиков, провалился в кольцо — 2:2.

— Спасибо, Макей, — буркнул я, поблагодарив партнёра за хорошую и своевременную помощь.

— Нам бы выдержать стартовый напор, — усмехнулся он.

— Не боись, за это я ручаюсь, — с некоторой бравадой ответил я, хотя конечно же сам опасался этого стартового напора.

Кстати, в следующей атаке гости как раз и попытались реализовать свою мощь под нашим кольцом. Мяч в 3-секундной зоне получил гигант Владимир Ткаченко. Правда, он тут же уперся в наших больших, Сашу Белостенного и Мишу Силантьева. И первый раз Владимир по кольцу не попал. Не получилось. Мяч кончиками пальцев зацепил Белостенный. Однако Ткаченко умудрился снова выловить оранжевый баскетбольный снаряд и повторно скинул его на одинокого Сашу Белова. И наш же ленинградский центровой в составе сборной страны мощно оттолкнулся ногами и вколотил сокрушительный слэм-данк, заставив затрястись всю баскетбольную стойку. Зрители встретили этот бросок сверху аплодисментами, а нам снова пришлось идти в атаку, уступая в счёте — 2:4.

— Не дайте Юрьеву бросить! — крикнул от скамейки соперника второй тренер сборной Сергей Григорьевич Башкин. — Внимательней с ним! — потребовал 44-летний мужчина в квадратных очках, который больше походил на учителя математики, чем на баскетбольного тренера.

Поговаривали, что Башкин сглаживал многие конфликты между лидерами команды и суровым Кондрашиным. Но в данную секунду он играл против меня и против моей команды. Поэтому после его приказа меня попытались зажать в коробочку сразу с двух сторон Иван Едешко и Сергей Белов. Но не тут-то было. Не зря я оттачивал свой дриблинг все последние дни. Я ловко перевёл мяч между ног, затем ушёл от Едешко за счёт резкого разворота на 180 градусов и высочил на хорошую бросковую позицию. Поэтому в следующую секунду на меня отважно пошёл уже Александр Белов.

«Не успеешь, Саша», — усмехнулся я про себя и без предварительного прыжка набросил мяч на кольцо наших именитых гостей. И тут как чёрт из табакерки взмыл в воздух Саша Белостенный и вколотил шикарнейший аллей-уп, тоже заставив закачаться и затрепетать теперь уже противоположную баскетбольную стойку.

— Дааа! — радостно закричали многочисленные любители спорта, увидев по-настоящему красивую комбинацию.

— Белый, ты — лучший! — рявкнул я, возвращаясь на свою половину поля. — Вот вам и 4:4, товарищи баскетбольные специалисты, — добавил я полушёпотом.

* * *

— Петрович, ты где нашёл этого парня? — спросил Сергей Башкин главного тренера Владимира Кондрашина, когда счёт к 10-ой минуте матча всё ещё был равный — 18:18.

При чём сборная играла очень прилично, не совершая глупых потерь и обидных промахов. Но «Спартак» за счёт убийственно точных бросков новенького всё ещё держался на плаву и тонуть никак не хотел.

— Где нашёл? На чемпионате Ленинграда, — хмуро пробурчал Кондрашин. — Он в одиночку дубль моего