Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— пожал я плечами. — Суперагента Жослена Бомона отправляют в Африку с заданием убрать безжалостного диктатора Нжала. Но пока агент добирался до Африки, политический расклад сил вдруг поменялся. И диктатор Нжала стал не врагом, а союзником французскому правительству. Поэтому Бомона сдали и предали свои же соратники. Однако он сбежал с каторги, вернулся в Париж и убил диктатора Нжала, который приехал во Францию с дружеским визитом. Правда после этого убили и самого Жослена Бомона.

— И зачем ему потребовалось выполнять данное задание? — удивилась Вика, сделав свои больше глаза ещё больше.

— Потому что настоящий профессионал всегда доводит до конца главное дело своей жизни, — ответил я и посмотрел на часы.

— Тебе уже пора? — не без сожаления спросила она.

— У меня в среду очень важный матч. Хочу завтра ещё чуть-чуть побросать по кольцу.

— Да ты прямо настоящий профессионал? — захихикала девушка.

— Просто это мой шанс, мой трамплин в жизни и возможность сделать что-то по-настоящему великое, — усмехнулся я.

— Тогда будьте добры, молодой человек, проводите девушку до дома, — хмыкнула красавица Виктория и, наигранно рассердившись, встала из-за столика.

— Всё. Сдаюсь. Никуда не пойдём, — я поднял две руки вверх.

— Да я шучу, — расхохоталась Виктория. — Но с тебя два билета на твой самый важный матч в спортивной карьере.

— Вот за это я ручаюсь головой, — совершенно серьёзно сказал я.

* * *

— Ты куда вчера запропастился, Майк⁈ — голосила Маша, пока в своё законное воскресенье я пытался как следует выспаться. — Мы же договорились пойти в кино⁈ Я, между прочим, причёску навела!

К этому моменту в комнате кроме меня и Серёжи Тараканова никого не было, ибо остальные парни пошли шататься по Невскому проспекту. И эти крики вынужден был слушать не только я, но и Тараканов, который на своей кровати читал книгу Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд».

— Поверь, Маша, ты мне и без причёски нравишься, — попытался пошутить я.

Однако вышло ещё хуже. Девушка громко взвизгнула, затопала ногами и в конце концов разревелась.

— Я всё могу объяснить, — затараторил я. — Мне вчера пришлось срочно уехать в Выборг. Я там оставил военный билет.

— Зачем тебе понадобился этот военный билет? — немного успокоилась она.

— Глупый вопрос? — хмыкнул я. — В ноябре наша сборная полетит в Штаты играть против лучших университетских команд Америки. Кто меня выпустить за границу без «военника»? Подумай сама?

— Врёшь! — Маша снова топнула ногой. — Тебя в сборную ещё не взяли!

— А кого брать в сборную, если не Майка? — заступился за меня Тараканов. — Он вчера на тренировке один на один обыграл самого Белова, лучшего в стране баскетболиста оборонительного плана. Бабах мяч с шести метров, затем евростеп, потом полукрюк от щита, далее бомбочка, потом бросок с отклонением, затем ещё два дальних попадания. В общем не игра, а сказка.

— Маша, давай успокоимся, кхе-кхе, — смущённо прокашлялся я, так как не ожидал, что Тарик запомнит все мои баскетбольные подвиги в игре против Александра Белова. — Я сейчас пойду умоюсь, приму душ и через двадцать минут мы с тобой поедем на Невский. Сходим в кафе. Попьём кофе с мороженым. Купим билеты в кино. По рукам?

— Учти, в последний раз верю тебе на слово, — обиженно произнесла девушка и побежала в своё женское крыло.

— Вот и женись после этого. Одним словом — фурия, — пробормотал Тараканов и снова углубился в книгу. — Скажи, а правда ты сказал Кондрашину, что я лучше, чем Зяма? — вдруг спросил он, пока я заправлял кровать и надевал на себя домашние трико и майку.

— Правда, — кивнул я. — Петрович предложил в основную пятёрку «Спартака» включить Белостенного, Белова, Макеева, меня и Арзамаскова. Я же возразил, что ты выше ростом, лучше действуешь в защите и гораздо перспективней. Была бы моя воля, то я тебя и Белого даже в сборную СССР взял. Кхе-кхе, на замену, само собой. Кстати, не факт, что Кондрашин меня уже включил в число кандидатов на поездку в Штаты. Я слышал, что он хочет с собой забрать Белова, Зяму, Макея и Мишу Силантьева.

— А если мы сборную СССР в среду обыграем, что тогда? — оживился мой юный друг.

— Тогда всё может быть, — хмыкнул я и поспешил в душевую, которая на этаже была одна на всех парней училища.

А когда через семь минут вернулся обратно, то обнаружил в нашей комнате Андрея Макеева. «С Макеем я вроде бы не обещал сходить в кино? И что ему дома-то не сидится?» — мысленно усмехнулся я.

— Привет, — хмуро кивнул он.

— Что-то стряслось? — спросил я, сухо пожав его ладонь, так как никаким приятелем мне Андрей не был.

— Есть кое-что, — ответил Тараканов, который к этому моменту бросил книжку на кровать и переместился за наш общий стол.

— В среду сборной СССР будет руководить сам Кондрашин, — донёс до меня Макеев общеизвестную информацию. — И с собой он забирает из «Спартака» Зяму и Белова.

— Вот и обыграли сборную страны, — разочарованно промямлил Тарик.

Я же как следует растёр полотенцем мокрые волосы и, открыв одну створку бельевого шкафа, где имелось большое зеркало, стал медленно причёсываться. «Петрович, значит, Зяму забрал? Это уже неплохо, — подумалось мне. — А вот Белова жаль. Белов нам бы пригодился, чтобы рубиться под кольцами. Мы бы тогда лёгкой пятёркой из сборной сделали что-то навроде отбивной. Сейчас же нам придётся очень и очень нелегко. Кстати, а чё Макеев так разволновался, даже к нам в гости прибежал? Хотя всё понятно — если с позором проиграем, то прощай сборная».

— А как примерно будет выглядеть стартовая пятёрка главной команды страны? — спросил я, всё ещё разглядывая себя в большое зеркало.

— Если хорошенько подумать, то Петрович вполне может выставить сразу двух центровых, — ответил Макеев. — Центровой Ткаченко с ростом два двадцать. Форварды Мышкин, у него два ноль пять, и наш Саша Белов, два метра ровно. А в защите у них могут выйти Едешко с Сергеем Беловым. У Едешко, кстати, рост сто девяносто шесть. Как и у меня.

— А вы знаете, парни, это даже к лучшему, — вдруг обрадовался я. — Если Петрович выставит