Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— А может у него с головой беда? — опешил Башкин.

Но в этот самый момент неугомонный новобранец «Спартака» перехватил передачу Ивана Едешко, которую тот сделал на Сергея Белова и помчался на кольцо сборной СССР. Причём он легко убежал и от Анатолия Мышкина, и от Александра Белова. После чего он издевательски сделал два шага и совершил бросок сверху развернувшись в воздухе на 360 градусов. Весь Дворец спорта «Юбилейный» разом встал со своих мест и устроил новобранцу бурную овацию. А на табло отобразилось, что ленинградский «Спартак» впервые вышел вперёд — 20:18.

— Твою за ногу, — пролепетал Сергей Башкин. — Ты это видел, Петрович?

— Как тебя сейчас, — хмыкнул Кондрашин и скомандовал разминаться Алжану Жармухамедову, Владимиру Жигилию и Владимиру Арзамасковву. — Я этому Юрьеву завтра на тренировке устрою попрыгушки. Нашёлся мне тут, американец в лаптях!

Но на этом неприятности для сборной СССР не закончились. Пока новые баскетболисты разминались и готовились выйти на паркет, неточный пас от Владимира Ткаченко на Алекандра Белова перехватил юный Серёжа Тараканов. На сей раз Тараканов убежал в отрыв вдвоём с Юрьевым. Правда назад успел вернуться более мобильный Сергей Белов. Как вдруг Тараканов навесной передачей перебросил Белова и Юрьев вколотил ещё один рискованный аллей-уп.

— Ну они у меня завтра оба попрыгают! — зло прошипел Кондрашин и при счёте 22:18 потребовал первый тайм-аут в матче.

Глава 12

— Ты это что такое сейчас изобразил? — насел на меня во время тайм-аута второй тренер «Спартака», Евгений Кожевников, имея в виду слэм-данк с разворотом на 360 градусов вокруг своей оси. — Ты что за цирк устроил?

— Для народа же играем, Евгений Саныч, — попытался оправдаться я. — Это называется шоутайм.

Хотя если честно, мне вдруг захотелось произвести впечатление на красивою девушку Вику. Тем более что никто мне совершить этот финт совершенно не мешал.

— Ты, Юрьев, учти, — погрозил мне пальцем Кожевников, — Петрович этих цирковых номеров не любит. И завтра он тебе покажет такой шоутайм, что мало не покажется.

— Петрович, между прочим, сегодня с другой командой работает, — хмыкнул я. — Вот пусть он на ней и сосредоточится. Тем более, что мы ведем — 22:18.

— Бестолочь, — отвязался от меня второй тренер.

И тут же ко мне подошёл ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, который в данном товарищеском матче руководил нашей игрой.

— Петрович убирает с поля Володю Ткаченко, Сашу Белова и Толю Мышкина, — сказал он.

— А выпускает: Жигилия, Жармухамедова и Арзамаскова? — пробормотал я, покосившись на соседнюю скамейку запасных. — Как я и говорил, вместо тяжёлой пятёрки Кондрашин рано или поздно выпустит лёгкий состав. Капустик, подъём! — скомандовал я разыгрывающему Гене Капустину. — Твой выход, герой.

— Миша, отдыхай, хорошо отработал, молодец, — сказал Штукин нашему тяжёлому центровому Михаилу Силантьеву, который с равнодушным и меланхоличным лицом плюхнулся на лавку.

Мы же с новыми силами буквально вылетели на площадку. Теперь, в новой расстановке, я першёл на позицию форварда, а Белостенный вернулся на своё законное место центрового, где он отыграет всю свою большую спортивную карьеру.

— Что-то мне немного страшно, — пискнул Гена Капустин.

— Всем страшно, так что тогда — в баскетбол что ли не играть? — ухмыльнулся я.

А наши грозные гости разыграли мяч из-за лицевой линии и перешли к атакующим действиям. Едешко отдал пас на Арзамаскова. Зяма передал мяч Жармухамедову, которого его партнёры по команде звали просто — Жар. Рост этого центрового ЦСКА составлял всего два ноль семь, но за счёт скорости и прыгучести неприятности он доставлял даже больше, чем высоченный Ткаченко.

— Жар, дай! — потребовал от него передачи Сергей Белов и Жар моментально отдал ему передачу.

Белов в отличие от своего ленинградского однофамильца остался на площадке и нёс самую большую угрозу нашему кольцу. Поэтому его снова самым активным образом принялся опекать Сергей Тараканов. Однако Белов качнул вправо и тут же, резко уйдя влево, в высоком прыжке бросил по нашей баскетбольной корзине. И мяч от его руки аккуратно вошёл между дужек кольца.

«22:20, — проворчал я про себя. — Ничего мы тоже так могЁм».

— Капустик, не спи! — прорычал я, когда мы уже прибежали в нападение и раставились.

Но Гена не то чтобы спал, он просто ещё толком не разогрелся и не попал в игру. Поэтому он очень долго стучал мячом в пол и отдал мне передачу, когда его с двух сторон зажаили Едешко и Сергей Белов. Передо мной же моментально вырос Арзамасков. Зяма по-наглому двинул мне локтем в бок, когда я ему поставил корпус, и успел шепнуть: «не надорвись, мальчик». Но в следующий момент я ловко перевёл мяч между ног, оторвался от своего настырного оппонента и с шести метров бросил по кольцу точно и хладнокровно.

— Даа! — прокричали мои партнёры по команде, и мы опять повели в счёте — 24:20.

И тут началась самая настоящая дуэль. Лидер сборной СССР, Сергей Белов, после моего очередного попадания вдруг почувствовал себя уязвлённым. И как только он со своими партнёрами прибежал в атаку, он снова потребовал мяч и исполнил ещё один точный бросок, сделав счёт 24:22.

Не скрою, меня это попадание тоже задело за живое. Так как я был человеком не гордым, но самолюбивым. Из-за чего в следующей нашей атаке я шмальнул с семи метров и уложив мяч в самый центр кольца. Счёт сделался — 26:22 и трибуны просто взревели: «даваааай!», требуя продолжения огненной перестрелки. И она не заставила себя ждать. Новая атака сборной СССР, новый выстрел Белова и… и мяч, попрыгав по дужкам кольца, свалился в поле.

Первым на подбор успел наш Саша Белостенный. Он одним движением руки откинул мяч Тараканову. Тарик в касание сделал пас на Макеева. Макей тоже без промедления отдал передачу мне. Я же счёл разумным бросить в быстрый отрыв Гену Капустина, тем более он уже практически добежал до противоположного кольца.

— Лови! — рявкнул я и одной рукой метнул мяч прямо к чужому баскетбольному щиту.

Капустин только успел повернуть голову, как баскетбольный снаряд буквально приземлился в его руки. А дальше всё