Молчаливые секреты - Александра Флинт

Я вскинул подбородок.

– Что это значит тогда?

– Ну… это лишь другая точка зрения. То есть если не Рипари являются проблемой, а причина в другом?

Я непонимающе уставился на Людвига и сложил руки на прохладной древесине предо мной.

– Ты имеешь в виду, что Мондия закрылась по другой причине?

Он медленно кивнул.

– Библиотека всезнающа, Зим. Разве не должна она была знать, что в лице Арамены существует наследница? Зачем ей закрываться, если она об этом знает?

Из-за теории Людвига шестеренки в моей голове начали крутиться, и без того искаженное понимание о нынешней ситуации снова зашаталось.

– Если Реми не является решением…

– Куда это нас приведет?

– Хороший вопрос, Зим, хороший вопрос. – Брат распрямил скрещенные ноги и тяжело встал – словно ему девяносто, а не девятнадцать. – Не хочется повторяться, но тогда мы снова в заднице. Или все еще смотря как на это посмотреть.

Я молча взглянул на него и сжал зубы. Если Лу прав и причиной закрытых дверей является не существование Рипари… mince… то мы снова окажемся в начале. Без отправной точки, а время уходит.

– Нужно поговорить с отцом об этом…

Прежде чем я успел закончить предложение, дверь в архив открылась и, как назло, Имон появился в поле зрения.

– Чего тебе, малыш? – Лу вскинул бровь и раздраженно посмотрел на нашего кузена, хотя сам был ненамного старше.

– Успокойся, Лулу. Отец послал меня. Он и остальные в главном зале.

– Снова? – Я тоже встал, и мой пульс невольно ускорился. Собрание сегодня утром попахивало анархией, атмосфера была накаленной, и мне, честно говоря, совершенно не хотелось идти на продолжение. Тем более что они меня объявили «Персоной нон грата».

Имон пожал плечами:

– У них нет выбора.

– Почему? – допрашивал его я, потому что интуиция подсказывала, что произошло что-то значительное.

– Внезапно объявилась Анастасия и свела всех с ума своими безумными предположениями. – Он постучал по голове.

Людвиг и я одинаково растерянно смотрели на нашего кузена, словно тот скинул на нас бомбу. Анастасия проснулась? Если бы он сказал мне, что Земля теперь будет вращаться в другом направлении, я бы не мог еще сильнее удивиться. При этом такие изменения после прошедших дней не должны бы меня так неприятно удивлять. Не после того, как мир буквально за считаные секунды начал трещать по швам.

– Что за предположения? – Выйдя из оцепенения, я торопливо сделал шаг ему навстречу. – О чем речь, Имон?

– Ты можешь сам задать ей этот вопрос. Она отказывается что-то объяснять, пока ты и твоя мошенница… Рипари не придете. Старая совсем сошла с ума.

При других обстоятельствах я бы поставил его на место за тот бред, что он нес, но новость, что Анастасия хотела поговорить именно со мной и Реми, была важнее грехов Имона.

Мы с Людвигом обменялись быстрыми взглядами, потом я схватил пуловер со спинки стула и сурово оттолкнул кузена с дороги.

Когда я вскоре после Лу и Имона зашел в зал, в нем царил ужасный беспорядок, однако я сразу нашел Анастасию, которая, учитывая возраст в сотню лет, была самым старшим живым Писателем миров и прошедшие месяцы провела в коме. Для нее мы устроили в Подземелье медицинский пункт, чтобы не пришлось оставлять ее на поверхности в непосредственной близости от Нова. Но даже если здесь за ней хорошо следили, мы каждый день думали, что она в конце концов нас покинет.

А теперь она сидела рядом с моей матерью и обращалась к собранию с дикой мимикой на лице, размахивая рукой. При это она казалась живее, чем все последние годы. Фоном служили примерно пятнадцать других Писателей миров, тяжелые полки и золотистый свет люстры, висящей под сводчатым потолком. Анастасия снова была среди нас, там, где и должна.

– Казимир, Людвиг, – поздоровался мой отец, но я почти его не слышал, почти не обращал внимания на других членов нашего клана, которые в некоторой степени смотрели на меня враждебно, потому что в этот момент Анастасия направила на меня свой пугающе ясный взор.

– Иди сюда. – Ее голос был хриплым, тихим и все же легко выделялся среди остальных. Под пристальным вниманием я пересек помещение и оказался на свободном пространстве между Старейшиной и моим отцом. Бросив быстрый взгляд на маму, которую мой отец забрал в Подземелье сразу после происшествия, я опустился на стул рядом.

– Рад видеть тебя, Анастасия, – начал было я и замолчал, когда ее морщинистые пальцы сомкнулись на моих руках. Ее прикосновение напоминало бумагу, которой провели по коже. Холодную, сухую, но странно тяжелую.

– Казимир, мальчик мой. Где ты оставил свою Рипари?

В главном зале воцарилось гробовое молчание, все разговоры затихли, даже дядя Корбин разнообразия ради молчал.

Я сглотнул и взглянул в ее водянисто-синие глаза, окруженные большим количеством морщинок. Белоснежные волосы обрамляли ее лицо, и в тот момент она казалась какой-то безвременной.

– Она со своей семьей.

Ее губы, чуть светлее темно-коричневой кожи, дернулись:

– Семья – это важно.

– Почему ты хочешь с нами поговорить, Анастасия?

– Я слышала разные вещи, много жуткого, чего не должно быть. – Ее хватка на моей руке стала крепче. – О том, что заберет у нас все.

Я снова бросил взгляд на маму. Выражение ее лица казалось суровым и закрытым здесь, в присутствии остальных Писателей миров. А потом снова сосредоточился на Анастасии.

– Ты говоришь о закрытой Мондии, да? О первом предупреждении, которое разрушило Нотр-Дам-де-Пари?

Старейшина на время прикрыла глаза.

– Я говорю обо всем, Казимир, и о том, что этого не должно быть. Больше нет.

– Мы нашли новую Рипари, Анастасия. Все будет хорошо, – вмешался в наш разговор отец и склонился над столом, чтобы взглянуть на Писательницу миров. – У нас есть решение.

– Это не решение, а лишь начало.

Услышав слова Анастасии, я сжал руку под столом в кулак. В голове снова всплыли слова Людвига. О том, что Мондия закрылась не из-за Рипари. Возможно ли, что Старейшина того же мнения?

– Почему закрылась Мондия, Анастасия? – тихо спросил я, замечая непонимающие взгляды остальных. – Это не связано со смертью Кассандры, не так ли?

– Нет. Нет. Рипари чинит, но не закрывает. Не уничтожает. Это делают другие.

Другие. Может, Нова? Я сделал заметку в уме и нахмурился.

– И как нам тогда ее открыть? Такого раньше не происходило, нет никаких записей, знаний, как нам все восстановить.

Что-то непонятное мне промелькнуло в ее глазах.

– Такие неправильные слова – от такого острого ума, который видит больше остальных?

Я весь напрягся, а отец прочистил горло.

– О чем ты, Анастасия? Почему Арамена не является решением?

– Это