Молчаливые секреты - Александра Флинт

И если я чему-то и научился за прошедшие дни, так это тому, что нужно остерегаться «большего».

Глава 15

7-й округ, Париж

Реми

В четыре утра я услышала, как открылась дверь квартиры и потом очень тихо закрылась. В коридоре раздались шаги, кто-то коснулся включателя, а потом послышался отчетливый звук закрываемой двери ванной комнаты.

Мама вернулась в квартиру, в которой жили мы с Эсси и в которую родители временно переехали после случившегося, потому что она находилась далеко от Нотр-Дама-де-Пари.

Я всю ночь не сомкнула глаз. Все, что узнала о Казимире и… Писателях миров, не давало мне уснуть. Я думала о разрушенном Соборе Парижской Богоматери, о множестве спецэфиров в новостях вчера, о словах отца и Эсси. Все эти впечатления смешались в моей голове в разрушительный водоворот, вытеснивший любые мысли об отдыхе. Сердце постоянно слишком громко и неравномерно билось, и у меня было чувство, что чем больше времени проходит, тем больше на меня давит то, что я узнала. Знания о том, что существует Подземелье, что я как-то с этим связана, что из-за Библиотеки мир стоит на краю пропасти.

Я прижала руку к груди, чувствуя свое сердцебиение, и уставилась в темноту на потолок. Света, исходящего снаружи, хватало, чтобы увидеть небо из темно-синего материала, который мы с Эсси повесили над изголовьем кровати, как и гирлянды огоньков, которые сейчас были выключены. Все в этой комнате казалось знакомым – постеры с замысловатыми изречениями об электронике и механике, которые повесила Нинетт, большая книжная полка, диван, на котором лежала моя безнадежно разбросанная одежда. Только я не была больше себе знакомой.

Шум воды затих, потом я услышала щелчок, шаги мамы в коридоре. Я быстро перекинула ноги через край кровати и закуталась в слишком большой шерстяной свитер папы «из девяностых», а потом вышла в коридор.

И до смерти перепугала маму.

– Bon sang! Боже мой, Реми!

– Прости, мама.

Покачав головой, она провела рукой по все еще мокрым волосам и плотнее закуталась в пушистый банный халат, скорее всего принадлежащий Эстер.

– Не можешь уснуть, cherie?

– Нет, слишком много того, что мешает уснуть, – тихо ответила я и коснулась цепочки с шестеренкой.

Мама заметила жест, приобняла меня за плечи и кивнула в направлении гостиной.

– Приготовим чай и уютно устроимся? Мне нужно сначала переварить произошедшее за день.

– С удовольствием.

Мы устроились на большом диване перед окном до пола, закутавшись в толстое цветное одеяло и приготовив свежий травяной чай. На мгновение мы погрузились в свои мысли, пока мама тихо не вздохнула.

– Надеюсь, не я причина твоих перевозбужденных мыслей.

Нахмурившись, я взглянула на нее. В слабом свете нескольких зажженных нами свечей ее волосы казались почти черными.

– О чем ты?

– Батист наверняка поговорил с вами о нашем телефонном разговоре.

Я встретилась с ней взглядом поверх кружки и кивнула. Папа рассердился, потому что мама не хотела оставлять свой пост в больнице и переезжать в Нормандию. Она была врачом до мозга костей и не хотела сбегать, когда запахло жареным. Папе придется в конце концов это понять, пусть ему это и не нравится, и нарушает его планы касательно нас.

– Никто из нас не собирается оставить тебя одну в Париже. Мы семья, мама.

Ее лицо посветлело, она вытянула руку и с нежностью перышка погладила меня по щеке. В этот момент было почти невозможно представить, что кто-то другой может быть моей биологической матерью, незнакомкой, чье имя я узнала только вчера – и тем не менее сейчас в моей голове пронеслись именно эти мысли.

– Что такое, Реми? – мягко спросила мама, заметив мои внутренние терзания. – Что-то произошло?

В горле застрял плотный комок, но мне как-то удалось выдавить из себя:

– Вы с папой правда больше ничего не знаете о моих биологических родителях?

Глаза мамы заметно широко распахнулись.

– Почему ты об этом говоришь, mon coeur? Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло с Нотр-Дам-де-Пари?

Я бы с удовольствием рассказала ей о Зиме, Мондии, обо всем, но потом подумала о Нова и предупреждении Казимира о том, как они опасны. Нельзя втягивать семью в эту битву, которую я сама не понимаю.

Я опустила глаза и взглянула на чай.

– Нет, не думаю. Нет прямых причин, я… у меня всегда оставались эти вопросы. Это не означает, что я не счастлива. Я люблю тебя, мама. Люблю папу и Эстер и так благодарна и рада, что вы у меня есть, вот только…

Мама придвинулась немного ближе, так что я всем телом почувствовала ее тепло. Ее близость.

– Я хорошо понимаю, почему тебя это волнует. Не нужно объяснять, Реми. У тебя есть право знать, откуда ты родом.

Я снова подняла взгляд и увидела ее нежную улыбку.

– Мне кажется неправильным думать об этом, когда я сижу тут с тобой и у меня есть все.

– Ах, Реми. – Мама прижалась ко мне, и я положила голову ей на плечо. – Не запрещай себе мысли, которые волнуют твое сердце.

Я тихо выдохнула и закрыла глаза.

– Почему нет никаких данных о том, кто мои родители? Обычно при удочерении они доступны.

Мама сначала убрала в сторону наши кружки, а потом взяла меня за руки.

– В твоем случае все было по-другому. Ты словно бы появилась из ниоткуда. Маленький сверток, оказавшийся перед входом в отдел неотложной помощи. Раненая. Без имени и записок. Единственное, что у тебя было с собой…

– Шестеренка, – прошептала я и представила, как подвеска засветилась на груди.

Нерешительный кивок.

– Тебе была нужна помощь, поэтому я позаботилась о тебе и… сразу же в тебя влюбилась. Это потребовало усилий, потому что сначала нам нужно было подождать, не свяжется ли кто с нами, а органы власти бывают настоящими драконами, но в конце концов ты официально стала нашей дочерью, и таковой остаешься и сегодня вечером. Мне жаль, что я больше ничего рассказать не могу.

– И не нужно, мама. Правда, нет. – Я повернулась к ней и увидела блеск в ее глазах. – Это сейчас не играет никакой роли, потому что у меня есть ты. Вы, – и я говорила серьезно. Что бы я не узнала о Жанне Хайд и Рипари, это не поменяет того, что Бенуа – моя семья.

– Если хочешь, как только все успокоится, можем вместе поискать информацию. В ту ночь ты была ранена, а это указывает на несчастный случай. Возможно, аварию или что-то вроде