Таксист из Forbes 7 - Ник Тарасов

— Мудрее нас двоих вместе. Давай Гришу с Саней.

С кузовщиками всё прошло буднично: договоры были вычитаны Ройтманом, подписи стояли, оставались моя подпись и печать. Два человека с руками из нужного места переходили из серой зоны в белую, с отпусками и стажем, и я в который раз отметил, как дёшево на самом деле стоит порядочность работодателя: копейки сверху и немного канцелярской возни.

Третьей стопкой шла мойка. Тут Толян заметно заскучал, и я его понимал: документы по воде — жанр на любителя.

— Короче, по бумагам так, — сказал я, листая. — Очистные у нас замкнутого цикла, оборотное водоснабжение, слив в канализацию только с фильтрацией. Договор на утилизацию отработанного масла и шлама подписан, санитарные нормы по мойкам Ройтман сверил лично, разрешительные письма получены все. Работаем в белую, придраться не к чему. Если приедет любая проверка — а она приедет, город у нас гостеприимный, — папку в руки и чай предлагай.

— Это я умею. — Толян оживился. — Чай у нас теперь из термопода, между прочим, статусный. Слушай, а очистные эти… они правда чистят или как обычно?

— Правда чистят. Я специально брал контур с запасом. Знаешь почему? Потому что первый, кто напишет на нас жалобу «мойка льёт грязь в землю», будет человек Орлова или Дроздова, неважно. И комиссия, которая приедет по жалобе, должна уехать с пустыми руками и лёгким чувством неловкости.

— Умеешь ты испортить радость от техники, шеф. — Толян вздохнул. — Я думал, мы воду бережём. А мы, оказывается, обороняемся.

— Одно другому не мешает. Оборона — это когда бережёшь то, что любишь.

Телефон зазвонил, когда нам несли добавку кофе. Панкратов. Я показал Толяну палец — минуту — и вышел на крыльцо.

— Здорово, бродяга бездомная, — сказал Серёга вместо приветствия. — Как живёшь-можешь?

— Это ты к чему?

— К тому, что домой попасть не можешь, вот к чему. Сколько уже по чужим подушкам?

— Ну, слава богу, есть где жить. И с кем.

— Вот про «с кем» я очень надеюсь когда-нибудь услышать подробности. Лично и с деталями. — Он хмыкнул и сменил тон на деловой. — Ладно, я чего звоню-то. Ориентировку по тебе сняли, Ген. Совсем, даже знакомые менты говорили что из условной сводки убрали. Слушок прошёл, что нашему депутату его же адвокаты мозг вправили: объяснили, чем ему эта самодеятельность с ориентировками на живых людей светит. И он заднюю включил. Так что можешь домой ехать смело. Хоть на своей белой, хоть на телеге.

Я стоял на крыльце подольского кафе и чувствовал, как внутри распускается узел, который я уже перестал замечать, — так свыкаешься с камешком в ботинке, что вспоминаешь о нём, только вытряхнув.

— Вот спасибо тебе, дружище.

— Спасибом не отделаешься.

— Сочтёмся. Ты ж меня знаешь.

— Знаю. — В трубке помолчали. — Но не думай, что только поэтому тебе звоню. Всё, Ген, бывай. И это… поаккуратнее там. Ориентировку сняли, а память у людей осталась.

Я вернулся за столик и, наверное, что-то такое у меня было с лицом, потому что Толян отставил чашку.

— Хорошие новости, шеф?

— Домой мне можно. — Я сел и сам удивился, как просто это прозвучало. — Представляешь. Сколько уже не был.

Бездомным я был условным: жил у любимой женщины, загорал на островах, страдал, прямо скажем, с комфортом. Но своя берлога — это своя берлога, и запрет на неё грыз меня всё это время тихо и въедливо, как ржавчина порог. Теперь запрет сняли, и мне немедленно, по-детски, захотелось туда. Проверить почтовый ящик. Потрогать свой диван с пружиной. Убедиться, что кактус на подоконнике пережил моё отсутствие — он переживал и не такое.

— Так поехали, — сказал Толян. — Чего сидим?

* * *

К часу дня мы вернулись на Московское шоссе, и я ещё с поворота увидел, что у мойки собрался народ.

Народу было четверо, и стояли они боевым порядком. Мишка держал пистолет пеногенератора на плече, как гранатомёт. Дима рядом крутил в руках монтировку. Серёга подпирал ворота. Палыч наблюдал из-под козырька, заложив руки за спину, — принимал парад.

— Шеф! — Мишка увидел машину первым. — Мы всё проверили! Давление держит, химия разведена по инструкции, я три раза мерил! Можно пускать?

— Пускать можно, — сказал я, вылезая. — Вопрос — кого. Клиент записан на два часа, а сейчас час. Что за собрание?

— А вот. — Дима поднял монтировку. — Жребий. Первая смена, шеф, это же история! Первый клиент первой мойки. Мы решили: кто выиграет, тот и моет, а второй на пылесосе. Подбрасываем, ловим. У кого рука ближе к концу — того и смена.

Способ был древний, дворовый, я такой видел в исполнении пацанов, деливших ворота перед футболом. Монтировка взлетела, была поймана, и над ней немедленно вырос частокол из четырёх рук — Серёга влез вне конкурса, «за компанию». Выиграл Мишка, и выиграл честно: его ладонь легла на самый торец, миллиметр в миллиметр.

— Судьба, — уважительно сказал Дима. — Ладно. Зато я на пылесосе, а пылесос — это интеллектуальный труд.

Первым клиентом оказался серый «Кашкай» из постоянных, записанный на диагностику и соблазнённый Олиным анонсом «мойка в подарок первой пятёрке». Мишка подошёл к делу как к таинству: облачился в фартук, дважды обошёл машину, что-то шепча, и открыл огонь пеной с дистанции, которую явно отрепетировал заранее. Пена легла ровным зимним сугробом. Зрители зааплодировали.

Дальше случилось то, что в протоколах называют нештатной ситуацией. Толян, вышедший оценить процесс, встал, по мнению пеногенератора, слишком близко к траектории. Порыв ветра — и начальник производства получил по свежей парадной спецовке белый заряд от плеча до колена.

Пауза случилась звенящая. Мишка окаменел с пистолетом в руках. Толян медленно опустил взгляд на себя, снял с груди клок пены, изучил его, как изучают неизвестный науке образец.

— Хорошая адгезия, — сказал он наконец. — К ткани липнет лучше, чем к кузову. Мишань, ты только клиентов так не обрабатывай, у них спецовок нет.

Двор выдохнул и грохнул хохотом. Оля, приехавшая снимать контент для соцсетей, уверяла потом, что ролик «начальник производства тестирует пену собой» набрал больше просмотров, чем все наши честные видео про подвеску вместе взятые. Люди любят, когда у сервиса человеческое лицо. Даже если оно в пене.

К вечеру Оля прислала сводку: анонс мойки собрал за сутки две тысячи просмотров, запись через форму — двадцать девять машин, и отдельной строкой — вопрос от подписчицы, «а начальника в пене можно заказать дополнительно». Я переслал