Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

– Долго ждал?

– Нет, я сам только пришел.

– Кавасаки еще нет?

– Нет, не видно… А, вот.

На противоположной стороне улицы я заметил Кавасаки в юкате. Увидев нас, она перешла дорогу и направилась к нам, постукивая гэта по асфальту.

Она была в розовой юкате с вышитыми золотыми рыбками, и ее лицо сразу исказилось недовольной гримасой при виде меня.

– Ой, а Тоно тут зачем?

Значит, Ханасиро не предупредила?

– Это я его пригласила. Подумала, втроем будет веселее.

– Серьезно? Ну, раз уж Андзу позвала, то пусть…

– Андзу?

Это же имя Ханасиро.

– Кавасаки настояла, чтобы я обращалась к ней по имени, – пояснила Ханасиро.

– Вижу, вы уже здорово сдружились.

Я нисколько не хотел подшучивать, но Ханасиро все же ударила меня по плечу.

Вскоре подъехал автобус. Мы втроем вошли внутрь. Большинство мест уже было занято. Ханасиро и Кавасаки кое-как устроились на сиденье вдвоем, а мне пришлось стоять.

Двери закрылись, и автобус тронулся.

– Ну как, эта юката мне идет? – спросила Кавасаки у Ханасиро.

– А ты как считаешь, Тоно? – спросила у меня Ханасиро.

Вот это перевод стрелок.

– Мне кажется, тебе идет…

– Я тоже так думаю.

– …Так вы и правда встречаетесь, – Кавасаки посмотрела на меня исподлобья.

Мы с Ханасиро не стали отрицать.

На светофоре автобус резко затормозил, и всех качнуло вперед. Я едва удержался на ногах, ухватившись за поручень. Кавасаки смотрела на это с явным раздражением.

– Андзу, и что ты в нем нашла?

– В нем?

– Ну, он же бестолковый и ненадежный. И внешность у него так себе…

– Не говори так, – холодно произнесла Ханасиро.

Кавасаки смутилась и тут же обратилась ко мне:

– Ладно, Тоно, а тебе что в ней понравилось?

– Мне?

– Да, мне тоже интересно.

Обе уставились на меня в ожидании. Ситуация – врагу не пожелаешь.

– Да как-то неудобно о таком говорить…

– Значит, ничего?

Ханасиро печально поджала губы. Похоже, придется ответить, иначе она обидится.

Я напряг извилины, пытаясь подобрать самые простые и не пафосные слова.

– …За…

– За?

– Запах, наверное.

Кавасаки скривила лицо и обхватила себя руками. Кажется, я ошибся с выбором слова.

– Фу, это как-то… мерзко и неприятно. Ты что, Тоно, оцениваешь девушек по запаху?

Я замахал руками, отрицая.

– Нет, ты все не так поняла! Я не нюхаю специально, просто с Ханасиро так вышло…

– Просто получилось понюхать? И при каких это обстоятельствах? Я вся внимание.

– Это не то, о чем ты подумала… Ханасиро, ну скажи же что-нибудь!

Ханасиро, принюхиваясь к себе, с тревогой спросила:

– Я что, пахну?

Мы вышли из автобуса и направились к месту проведения фестиваля.

Вокруг уже стемнело. К счастью, ночь выдалась ясной, и на небе не было ни облачка.

Фейерверки будут запускать с противоположного берега крупной реки.

Мы, зрители, оставались на этом берегу, вдоль которого выстроились торговые палатки. От автобусной остановки было не так далеко, и теперь к шуму машин, стоявших в пробке, примешивался и гул праздничной толпы.

Перейдя через пешеходный переход и пройдя немного дальше, я уловил сладкий запах кастеллы[17].

– У вас есть какой-то конкретный план на вечер? – поинтересовался я на ходу.

Ханасиро покачала головой. Тогда ответила Кавасаки.

– У меня тоже нет особых планов, но в конце очень хочу попробовать выловить попрыгунчики[18].

– Да, это весело.

На лице Кавасаки появилось озадаченное выражение, а затем она внезапно покраснела.

– Что ты! Это не я, это мои братья хотят такой приз. Ну, эти разноцветные шарики с колючками.

Точно, такие были. Правда, через неделю они обычно рвутся и становятся бесполезными.

– Я и раньше это замечал, Кавасаки. Удивительно, но ты очень привязана к своим братьям и часто играешь с ними.

– «Удивительно» – это как-то грубо с твоей стороны… Кстати, Андзу, а у тебя есть братья или сестры?

– Нет, я единственный ребенок в семье.

– Правда? Я бы тоже хотела быть одной.

– А мне, наоборот, хотелось бы брата или сестру.

– Да ну, это очень хлопотно! То пристают «Поиграй со мной!», то заставляют вместе в ванную идти и всякое такое…

– Д-даже в ванну?

Глядя на Ханасиро, которая спокойно разговаривала с кем-то, кроме меня, я почему-то почувствовал облегчение. Эта строптивая Ханасиро, всегда готовая пустить в ход кулаки, – и та смогла стать такой общительной. Чувствовал я себя примерно как родитель, наблюдающий за взрослением своего ребенка. Я старался не вмешиваться в их разговор и шел сзади, просто наблюдая.

По мере приближения к центру фестивальной площади количество людей увеличивалось. Ларьков тоже прибавилось, и воздух наполнился ароматными запахами – жаренного на масле мяса и соуса для якисобы[19].

Раздался забавный, словно в аниме, звук урчащего живота.

– Кавасаки… – сказала Ханасиро с упреком.

– Вообще-то, это не у меня живот заурчал, а у тебя! – слегка рассердившись, Кавасаки уперла руки в бока. Ханасиро попыталась так просто переложить вину на нее…

– Если проголодались, давайте купим что-нибудь. До фейерверков еще есть время, – предложила Кавасаки.

Я взглянул на телефон. Было ровно семь. Фейерверки начнутся в восемь.

Мы пошли дальше, осматривая по пути попадающиеся торговые палатки.

Пройдя немного, Ханасиро остановилась и с любопытством уставилась на палатку, где готовили икаяки[20].

– Ого… Кальмара целиком жарят…

– Ну так это же икаяки. Неужели первый раз видишь? – поинтересовался я.

Ханасиро кивнула.

– По телевизору видела много раз, но на праздники я никогда раньше не ходила…

– Понятно…

Неужели в Токио редко проводят такие фестивали? Или же ее просто никто не водил?

– А они вкусные?

– Да, хочешь попробовать?

– Но ведь и такояки[21] тоже хочется… – Ханасиро стояла в задумчивости с выражением крайней сосредоточенности на лице. Тогда Кавасаки предложила:

– Тогда давай купим и то и другое? Рядом же и с такояки палатка есть. Я тоже есть хочу, могу в очередь за тебя встать.

– Правда? Тогда, пожалуйста, купи такояки.

– Договорились.

Ханасиро передала Кавасаки деньги, после чего та отправилась за такояки в ларек напротив. Тем временем Ханасиро заказала у продавца один икаяки.

От запаха соуса у меня самого заурчало в животе. Кажется, мы по дороге видели палатку с якисобой.

– Ханасиро, я схожу себе за едой.

– Хорошо. Мы с Кавасаки подождем тебя у палатки.

– Ага.

Я развернулся и направился к ларьку с жареной лапшой.

К счастью, здесь очереди тоже не было, и якисобу я купил без проблем. Она обошлась мне в четыреста иен. Перед палаткой с икаяки Ханасиро уже не было, и, заглянув внутрь, я увидел, что они обе уже заняли место и приступили к еде. Ханасиро с удовольствием жевала жареного кальмара. Похоже, ей понравилось.

Я поискал глазами свободное