Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

просто прошла мимо, но я ощутил странное волнение. Я проследил взглядом за ее удаляющейся спиной. На ней была юката, а волосы собраны сзади. Определить ее возраст было сложно.

Во мне зародилось непреодолимое желание увидеть ее лицо.

Без раздумий я сорвался с места и побежал. Я мчался изо всех сил, чтобы не упустить ее из виду. По мере того, как я сокращал дистанцию, неясное чувство внутри меня начало принимать четкие формы.

Тепло… Доверие… Дежавю… Ностальгия?

Женщина остановилась и заговорила с мужчиной лет сорока, стоявшим рядом.

Я увидел ее лицо.

– Ах…

Я протер глаза и посмотрел снова.

Эта женщина была мамой.

Моей матерью, которая испарилась пять лет назад.

Почему? Как она здесь оказалась? Нет… В этом нет ничего странного. Она ведь просто исчезла, а не умерла. Оформлением развода занимались ее родители. Вероятность случайной встречи всегда существовала. Но кто этот человек, с которым она разговаривает? Новый возлюбленный? Они оба выглядят счастливыми. Мама улыбается.

А я… Что мне делать?.. То есть какой тут может быть выбор? Нужно сделать вид, что я ничего не видел, и молча уйти. Другого варианта, пожалуй, нет. Не стоит мешать их счастью.

Но действительно ли это правильно? Неужели мне не нужно ничего спросить? Почему она тогда исчезла, ненавидит ли она меня или…

Мама повернулась в мою сторону.

Наши глаза встретились.

– …

Праздник отступил для меня на задний план.

Мир замедлился, и прочная нить осознания связала меня с матерью.

Мы застыли, уставившись друг на друга.

Спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, лицо матери перекосило от ужаса. Щека дернулась, губы задрожали, будто она вот-вот закричит. Ее испуг был похож на ужас беспомощного зверя, запертого в одной клетке с хищником.

Это было более чем красноречиво. Отвержение.

В ее глазах я, должно быть, воплощал страх, боль. Или был тем, кого хочется забыть.

Мозг дал команду срочно уходить, и я безмолвно развернулся.

Я ведь и не надеялся услышать слова вроде «Прости, что исчезла» или «Я тебя не виню». Но внезапно меня охватило острое чувство предательства.

Почва словно ускользала из-под ног. Меня начало тошнить. Я налетал на прохожих – они ответили мне раздражением и недовольством. Хотя я ясно видел все перед собой, мой разум не желал принимать реальность.

– Тоно?

Придя в себя, я увидел Ханасиро.

– Что случилось? Ты вдруг побежал… Ты очень бледный, все хорошо?

– Ханасиро…

Я медленно подошел к ней и крепко обнял, прижимая к себе.

– Т-Тоно?

Я изо всех сил сжимал ее в объятиях. Я цеплялся за нее. Иначе поток эмоций захлестнул бы меня с головой и я бы растворился в них. Мне нужна была точка опоры, чтобы не потерять себя.

Напряженное тело Ханасиро постепенно расслабилось. Ее руки и их нежность обволакивали меня, становясь тем якорем, который не давал мне исчезнуть.

Не знаю, сколько прошло времени. Пять секунд, десять, а может, минута. Наконец сердце успокоилось, и я отпустил ее. Когда я увидел, как ее щеки залились румянцем, я почувствовал, что мое лицо тоже начинает гореть.

Теперь выгляжу, как человек, внезапно охваченный страстью. Что же я творю на глазах у людей?

– И-извини. Я просто… не знаю, что на меня нашло…

– Ты уверен, что все в порядке? – с беспокойством спросила Ханасиро. Казалось, она искренне переживала за меня.

Жар на лице начал спадать, уступая место ощущению умиротворения – мысль, что мне можно здесь остаться.

– …Да, теперь все хорошо. Пойдем, Кавасаки, наверное, уже заждалась.

– Точно?..

– Угу. Я пришел в себя, благодаря тебе. Спасибо.

Мы направились обратно к Кавасаки.

По дороге я в мыслях попрощался с мамой, с которой, наверное, больше никогда не увижусь.

Автобус по дороге обратно ехал практически пустым. Мы втроем расположились на задних сиденьях. Я прижался щекой к окну и вполуха слушал разговор Ханасиро и Кавасаки, машинально поддакивая.

Я чувствовал себя изможденным. Устали не только глаза, но и все тело. Это была не физическая усталость, а ощущение полного опустошения, когда все душевные силы разом иссякли.

Только теперь я осознал, что, возможно, все еще чего-то ожидал от сбежавшей матери. В глубине души я тешил себя наивной иллюзией, что как только она справится с болью утраты Карэн, то непременно вернется домой. Именно поэтому ее реакция стала для меня таким сильным потрясением.

Казалось бы, я давно смирился с ее уходом. И все же лишь одной короткой встречи оказалось достаточно, чтобы все внутри меня перевернулось. Видимо, кровные узы не так-то легко разорвать.

Возможно, сегодняшняя встреча с матерью – тоже дело рук этих кровных уз. Если это так, то, может, я смогу увидеться и с Карэн, чья связь со мной несравненно крепче. От этой мысли на душе стало чуточку легче.

…Хотя нет, «смогу» – не то слово.

Я обязательно встречусь с ней.

Этим летом я пойду в туннель Урасима и верну Карэн.

Это моя миссия.

Проводив Ханасиро и Кавасаки, я поймал такси у станции. Домой я добрался часов в десять вечера.

Открыв дверь и войдя в прихожую, я заметил незнакомую обувь. Белые туфли на высоком каблуке. Однозначно женские.

Гостья? Отец впервые пригласил кого-то в дом.

Стараясь не шуметь, я на цыпочках прошел по коридору. Тут дверь в гостиную открылась, и из нее выглянул отец.

– О, а вот и наш Каору вернулся.

Кажется, отец выпил: его лицо было румяным, он выглядел расслабленно. С первого взгляда было понятно, что настроение у него отличное. В последнее время он часто бывал таким, но сегодня – особенно.

– Чего застыл? Давай проходи сюда.

– Эм… Ладно.

Послушавшись, я вошел в гостиную и встретился взглядом с женщиной, которая сидела на татами, поджав под себя ноги. Ей было около тридцати, и она обладала неприметной внешностью, а ее белая кожа имела какой-то ненатуральный, искусственный блеск.

– Приятно познакомиться, – сказала она.

– Добрый вечер, – ответил я.

Я перевел взгляд на стол, где стояли заказанные суши и бутылки пива. Суши осталось около половины, а две пивные бутылки уже опустели.

– Ну ладно, садись.

– Что?

– Садись, тебе говорят. Вот здесь.

Отец грубо схватил меня за плечи и заставил сесть на татами.

Неужели он хочет, чтобы я составил им компанию? Это было так неожиданно, что я совершенно растерялся.

Отец уселся рядом со мной и, довольно улыбаясь, обнял меня за плечи. От него разило перегаром и было жарко.

– Это мой сын, Каору. Учится во втором классе старшей школы Кодзаки.

– О, кажется, он очень ответственный.

– Точно. И по хозяйству все может – готовить, стирать. Правда, иногда из