Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

случае совершенно не важно, ибо переселенцы от них так же освобождены. Зато станичники умеют обращаться с оружием и готовы за себя постоять. Это дорогого стоит! Кстати, сколько их ожидается, я имею в виду Забайкальцев?

— Всего планируется переселить порядка 18 000 душ обоего пола. Если удастся привлечь такое же количество с Дона и других войск, получится весьма недурно. Будем расселять их так, чтобы соседи всегда могли прийти друг другу на помощь. Выделять лучшие земли, давать скот. Не за год, конечно, и даже не за два, но полагаю справимся…

— Хорошо. Здесь я целиком и полностью полагаюсь на вашу, Николай Николаевич, опытность. А пока до наступления осенних и зимних штормов надобно решить вопрос с зимовкой флота. Правильно ли я понимаю, что здешние воды замерзают?

— Увы, Константин Николаевич. К тому же Татарский пролив вообще весьма сложен в навигационном отношении. Нужно искать более подходящее место.

— Ну а пока не нашли, придется уходить в порты Китая или Японии. Однако для этого нужен уголь. Мы в походе совсем поиздержались. Есть разведанные месторождения?

— Больше, чем возможностей его добывать. Самое доступное, пожалуй, на Сахалине. Кстати, знаете, как его обнаружили?

— Не имею ни малейшего представления.

— О, это крайне забавная история. Лет сем назад, к Геннадию Ивановичу Невельскому, бывшему тогда еще капитаном первого ранга и начальником Амурской экспедиции, прибыл предводитель проживающего на острове племени нивхов по имени, если не ошибаюсь, Закован. По какому именно делу сейчас уже никто не помнит, но именно тогда кто-то из офицеров обратил внимание, на весьма примечательные пуговицы из блестящего черного камня, украшавшие, если так можно выразиться, кафтан почтеннейшего вождя.

— Они что из угля были? — изумился я.

— Совершенно справедливо!

— Вот черт. И что же было дальше?

— Ну, Невельской, не будь дурак, послал на остров лейтенанта Бошняка, который все хорошенько разведал. Собственно говоря, вон он, — указал Муравьев на скромно держащегося в сторонке офицера. — Если угодно…

— Ваше императорское высочество! — щелкнул каблуками Бошняк.

— Вольно, лейтенант, чай не на плацу. Лучше расскажи про уголь на Сахалине. Много ли его там, какого качества, трудно ли добывать?

— О богатстве месторождения судить не могу, однако склонен полагать, что оно весьма значительное. Добыча тоже не представляет особой сложности, ибо залегает он неглубоко, а в ряде мест и вовсе выходит на поверхность. Что же касается качества, смею заверить, что оный уголь нисколько не уступает лучшим английским сортам, добываемым в Уэльсе. [4]

— Господи, сколько счастья и в одни руки! Неужели совсем без подвоха?

— Увы, ваше высочество. Обилие угля и легкость добычи вполне компенсируются трудностью его доставки, а также отсутствием рабочих рук. Быть может в будущем, когда удастся устроить пути сообщения, станет легче, но теперь…

— И как же ведется добыча?

— Обычно силами экипажей, или же пытаемся покупать у местных. Последнее, впрочем, не так просто. Нивхи не особо склонны к тяжелому труду, чего никак нельзя сказать об употреблении хлебного вина. Причем требуют его всегда вперед, а после выдачи оного… — развел в характерном жесте руки Бошняк.

— Понятно. А что в Приморье угля нет?

— Может и есть, но только мы так далеко пока не заходили, ограничиваясь разведкой береговой линии.

— Любопытно. И что можешь о ней сказать?

— Ранее считалось, что от залива Де-Кастри до Кореи нет ни одной сколько-нибудь пригодной для якорной стоянки бухты. Между тем, там их столько, что можно совершенно свободно разместить два таких флота как Британский.

— А местные жители там есть?

— Весьма немного. Но что особенно интересно, никто из них не только не считают себя подданными Китайского императора, но вообще никоим образом независимы от его властей.

[1] Этот портрет написан в 1863 году уже после отставки Муравьева.

[2] Ивовый палисад, он же Бирэгэнь чжасэ на манчжурском или Любянь на китайском, также Граница ивовых тычин — сеть укреплений из рвов и насыпей, усаженных ивовыми деревьями, сооружённых в период династии Цин в конце XVII века для предотвращения проникновения китайцев в Маньчжурию.

До начала 1870-х китайцев в Маньчжурии и впрямь было немного. Массовое переселение началось в 1878 году, когда власти в Пекине осознали масштаб «русской угрозы», и чтобы не потерять эти обширные, но слабо заселенные территории, сняли запрет на колонизацию. Сами маньчжуры давно по большей части жили в китайских провинциях.

[3] Приговоры участникам декабрьского восстания делились по разрядам, зависящим от степени вины. Руководителей, шедших вне разрядов, повесили. Остальных наиболее виновных приговорили к двадцати годам каторжных работ. Всего было 11 разрядов.

[4] Речь идет о знаменитом Кардифе.

Глава 12

Говорят, что на Руси-Матушке испокон веков всего две беды, дураки да дороги. Может и так, особенно когда первые строят второе. Но если на дурные дороги обращает внимание добравшееся по ним начальство, то совсем беда! И хотя я прибыл в славный город Николаевск-на-Амуре по морю, пути сообщения не остались без моего внимания. Их тут, попросту говоря, нет. Ну если не считать самой реки Амур.

Назвать дорогами то, что связывает немногочисленные деревни и посты края, нельзя даже из вежливости. Да что там в крае, в самом городе мощеных улиц нет и не предвидится, отчего при первом же дожде эти с позволения сказать бульвары превратятся в болота. Даже характерных для Дальнего Востока и Сибири в моем времени дощатых тротуаров еще нет. Или не додумались, или, что вернее, просто не дошли руки.

То же касается зданий. Административные еще строятся, поэтому присутственные места и штабы вынуждены ютиться в кое-как приспособленных избушках или стоящих на приколе судах. Про жилые и говорить нечего. Самыми распространенными строениями в новом городе являются землянки и балаганы. Последние представляют из себя некий симбиоз из землянки и сделанной из дерева юрты. Отопление практически везде по-черному, ибо если плотников более или менее хватает, то печники нарасхват. Ей богу, вошедшие в будущем в фольклор «дальстроевские бараки» по сравнению с этим образец комфорта и классической архитектуры.

Кое-что уже сделано. Возводятся казармы и магазины. Приехавшие прежде других «петропавловцы» успели поставить себе избы, но в целом вид у города неприглядный. Хотя есть конечно и положительные стороны. В чем Муравьев, а точнее начальствовавший тут несколько ранее Невельской –молодец, то в том, что