Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

На берегу нас встречал своевременно оповещенный о прибытии великого князя генерал-губернатор, все местное начальство, а также не избалованное празднествами местное население. Не хватало разве что колокольного звона, но заложенный в прошлом году собор в честь святителя Николая еще не достроен, а у единственной пока что часовни на мысе Кошка, есть только корабельная рында, которой при всем желании не изобразить благовест.

Николай Николаевич Муравьев, в равной степени мало походил как на своего дальнего родственника и полного тезку Муравьева-Карского, так и на свой парадный портрет кисти Маковского [1]. На нем, то есть на портрете, Муравьев выглядит уже человеком пожилым, уставшим и понимающим, что лучшие годы уже позади, а впереди только медленное увядание и ничего не значащие почести. Сейчас же передо мной моложавый, полный сил крепкий мужчина, которому нет еще и пятидесяти. Да к тому же еще и необычайно популярный в Сибири.

— Счастлив приветствовать ваше императорское высочество… — начал он свою речь, но я не дал ему закончить, а подошел и раскрыл объятия, разом сломав весь церемониал.

— Душевно рад личной встрече! — постаравшись придать своему голосу как можно более теплоты начал я. — Наслышан о ваших делах.

— И мы о ваших победах, — немного нескладно отозвался будущий граф, никак не ожидавший от меня подобного проявления приязни.

Под всеобщие крики мы обнялись и расцеловались, после чего какой-то широкий в кости купчина, имевший судя по смуглому лицу немалую примесь крови местных аборигенов, преподнёс мне на застеленном расшитым рушником серебряном блюде хлеб и соль.

— Не побрезгуйте, ваше высочество!

— Ни в коем случае, — улыбнулся я, отламывая кусок хлеба и макая его в соль.

— Вкусно? — с надеждой поинтересовался представитель деловых кругов.

— Очень! Правда с бужениной да под чарочку, оно, пожалуй, лучше будет.

— Так это… — растерялся на секунду купец, но тут же поправился. — Это мы мигом!

Следующим угощение отведали великая княгиня и успевший изрядно проголодаться Николка, после чего мы дружно проследовали в генерал-губернаторскую резиденцию, где по этому случаю был накрыт стол. Мы с Муравьевым сидели рядом. По левую руку от меня посадили его супругу — Екатерину Николаевну, носившую в девичестве имя Катрин де Ришамон. Анастасия Александровна соответственно заняла место подле губернатора, что само по себе являлось большой честью и явным признаком благоволения.

Угощение было хоть и простым, но по-сибирски обильным. Несколько видов дичи, от фазана до кабана. На закуску к водке нежнейшая лососина, блины с маслом и крупная, янтарная икра чавычи, отличавшаяся нежным вкусом с ореховыми оттенками. Берешь этак блинок, накладываешь ложкой икорку, рюмку пригубил в меру и закусываешь. Во рту полнейшая симфония вкусов. Просто и вкусно до чрезвычайности.

— Говоря по чести, мадам, — улыбнулся я губернаторше, — никак не ожидал увидеть вас здесь.

— Я не люблю оставаться одна в Иркутске, — на хорошем русском языке ответила мне француженка, — и всегда стараюсь сопровождать мужа в его разъездах. Впрочем, кажется, ваша супруга поступает так же?

— О да, однако путешествие на пароходе все же гораздо более комфортабельно, нежели по нашим сибирским ухабам.

— Ваше высочество бывали в Сибири?

— До сих пор нет, но не нужно лично бывать в Африке, чтобы знать о тамошней жаре или в Париже, чтобы быть наслышанным о красоте французских женщин!

— Вы льстите мне…

— Отнюдь. Я всего лишь выражаю восхищение вкусом любезнейшего Николая Николаевича и самоотверженности его избранницы.

Муравьев в свою очередь тоже старался ухаживать за великой княгиней, так что торжественный обед прошел в весьма приятной обстановке. Мы много шутили, рассказывали о разных забавных случаях приключившимися с нами во время путешествия. Стася помимо всего прочего рассказала о злоключениях сопровождавшей ее Габи, опустив, впрочем, род занятий прекрасной мулатки в Рио-де-Жанейро.

Надо сказать, экзотическая внешность бразильянки мало кого оставила равнодушным. В сущности, наши дальневосточные владения тот еще Вавилон. Здесь с легкостью можно встретить китайца или маньчжура, бурята или орочанина с удэгейцем, но вот чернокожие кажется до сих пор не встречались.

— Мне показалось, или в Николаевске и впрямь мало китайцев? — спросил я, припомнив, что они составляли весьма значимую часть местного населения и во время Русско-Японской и Гражданской войн.

— Помилуйте, Константин Николаевич, — удивился Муравьев, — откуда же им тут взяться? Китайцы и в Центральной Маньчжурии встречаются до крайности редко.

— Вот как? А я почему-то думал, что здесь довольно обширное китайское население.

— Вовсе нет. Маньчжурские власти не слишком поощряют переселение китайских подданных в свои родовые вотчины за Ивовым Палисадом. [2]

— Любопытно. А что и в Приморье их тоже нет?

— Весьма немного, да и те, что есть, находятся там незаконно, — хитро усмехнулся Муравьев, давно вынашивающий планы по присоединению этих территорий. — А почему вы спрашиваете?

— Да потому, любезнейший Николай Николаевич, что сложившаяся сейчас ситуация требует от нас немедленных действий. Китай в очень сложном положении. Насколько мне известно, начавшиеся еще в прошлом году военные действия Англии и Франции против Империи Цин и не думают прекращаться. Напротив, союзники, несмотря на очевидное вроде бы неравенство сил, продолжают решительное наступление и готовятся теперь к штурму Кантона.

— В сущности их можно понять, — поддакнул генерал-губернатор. — После недавних поражений союзникам надо хоть как-то реабилитироваться… Вот они и нашли противника себе по силам!

— Можно и так сказать, — отмахнулся я от неуклюжей попытки польстить. — Но главное не в этом, а в том, что наши заклятые друзья сейчас заняты противостоянием с Китаем и потому не имеют возможности вставлять нам палки в колеса. То же самое можно сказать и про империю Цин, внимание которой отвлечено событиями на Юге. Как по мне, грех не воспользоваться подобной ситуацией!

— И что же сочтет за благо предложить ваше императорское высочество?

— На первый взгляд у нас есть три пути. Первый –­ мы поддерживаем китайское правительство в его борьбе против иноземных захватчиков. Это очень хорошо соответствует нынешним русско-английским отношениям, когда и мы и Лондон, вместо того чтобы договориться по ключевым вопросам, пытаемся пакостить друг другу по мелочи. Но весьма плохо скажется на наметившемся сближении с Францией.

— Скажу вам больше, ваше императорское высочество. У Маньчжурской династии нет ни одного