Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

шанса отбиться. Они никак не могут справиться с тайпинами, где уж тут противостоять объединенным силам двух ведущих европейских держав. Наша помощь тоже ничего не решит, ибо мы, как ни неприятно это признавать, слишком слабы в тихоокеанском регионе.

— Согласен. Поэтому вырисовывается второй вариант. Вступить в войну на стороне наших недавних врагов и принять участие в дележе Китая. Что скажешь?

— Даже не знаю. Британия наш главный и непримиримый противник и даже временное сближение не приведет к установлению дружественных отношений.

— Это не так и важно. Обстановка такова, что англичанам это выгодно. И самое интересное, сейчас они все равно нам ни в чем помешать не смогут. Но есть еще третий вариант. Мы никак не поддерживаем ни одну из сторон, но пока идет война под шумок пытаемся прибрать бесхозные территории.

— Полагаю, третий вариант сулит наибольшее количество выгод! — тщательно подбирая каждое слово заметил Муравьев. — Если действовать решительно, и вовремя предложить посредничество в урегулировании конфликта, мы можем совершенно без крови приобрести весьма обширные территории по Амуру и Уссури.

— Думаешь, стоит ограничиться Приморьем? — усмехнулся я.

— Вовсе нет. При известной ловкости мы могли бы расширить наши владения вплоть до Сунгари и даже зайти на Корейский полуостров, но повторюсь, при нынешнем весьма малом количестве русского населения решиться на что-то большее не представляется возможным. Судите сами, Константин Николаевич. До войны здесь в Николаевском посту было всего шесть казаков. Сейчас население увеличилось почти до тысячи душ, но основная часть их, это переселенцы из покинутого нами Петропавловска. Те несколько сотен что доставлены вашей экспедицией, без сомнения, важное подспорье. Но, согласитесь, для столь обширной территории это капля в море. И если правительство не найдет возможности изменить эту ситуацию…

— Найдет, — спокойно ответил я. — Те, кого привез Лихачев это, что называется, первая ласточка. Мы планируем сделать такие рейсы регулярными.

— Я слышал от этом, — кивнул губернатор, — но, говоря по чести, не смел надеяться. К сожалению, в Петербурге не так много лиц, понимающих необходимость скорейшего заселения Сибири и Дальнего Востока, а, следовательно, и открывающиеся этим перспективы. Большинство из них видит в Сибири не более чем дармовой источник пушнины, да еще место для отбывания каторжных работ. Отчего и против развития наших территорий.

— Опасаются, что каторжники побегут не на Запад, а на Восток?

— Совершенно справедливо.

— Да уж, дураков на Руси-матушке не сеют, они сами рождаются! — покачал я головой. — Ну да ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Кстати, если мне не изменяет память, ты еще зимой подал прошение на Высочайшее Имя, об учреждении Амурского казачьего войска. Ничего не слышно, принято ли какое решение?

— Так вы ничего не знаете?

— Помилуй, Николай Николаевич, откуда же? Российских газет я не получал, а иностранным наши внутренние дела вовсе не интересны. Так что?

— Насколько мне известно, все решилось наилучшим образом. Государь не только соизволил согласиться с моим планом, но и повелел переселять на Амур казаков не только из Забайкалья, но также с Дона, Урала и от других войск.

— Прекрасная новость. Хотя, конечно, пока они сюда доберутся…

— А вот и не угадали. Уж не знаю, что там в военном ведомстве приключилось, но на сей раз отреагировали весьма оперативно. Первая партия уже не просто в пути, а ожидается весьма скоро. И если не случится ничего экстраординарного прибудет сюда через две или три недели, а может быть и ранее. Казаков в ней, конечно, не так много, но по нашей бедности в людях и это как манна небесная!

— Прыткие ребята. Любопытно, кому мы обязаны столь быстрым выполнением монаршего поручения?

— Полагаю, недавно назначенному наказному атаману — генералу… как же его, необычная такая фамилия…

— Тацына, ваше превосходительство, — почтительно подсказал внимательно прислушивавшийся к нашему разговору скромный чиновник со знаками различия титулярного советника.

— Благодарю, князь, — кивнул Муравьев. — Точно Тацына! Кажется, он из числа отличившихся во время боевых действий в Крыму?

— И не только в Крыму, — усмехнулся я. — Что ж, господа, вам очень повезло. Петр Федорович — один из лучших казачьих генералов в нашей армии, и я весьма рад видеть его в числе своих подчиненных.

Поскольку эти слова звучали как тост, губернатор тут же кликнул официантов. Надо сказать, к этому времени гости успели насытиться и плавно переместились по разным помещениям. Мы с Муравьевым и приближенными в курительную комнату, а дамы в танцевальный зал. Лакеи быстро наполнили бокалы шампанским, и я снова оказался рядом с тем же титулярным советником.

— Князь? — вопросительно посмотрел я на него.

— Константин Николаевич, — вмешался губернатор. — Позвольте рекомендовать вам моего чиновника для особых поручений князя…

— Михаил Сергеевич Волконский, — с достоинством представился молодой человек.

— Полагаю, сын Сергея Григорьевича? — сообразил я, что передо мной отпрыск осуждённого по первому разряду [3] декабриста.

— Точно так, — кивнул тот, не став добавлять к последнему слову — «с».

Я в ответ отсалютовал ему поданным бокалом и вернулся к Муравьеву. Нам еще предстояло многое обсудить.

— Есть где разместить новоприбывших?

— Места под станицы уже размечены. С возведением домов поможем, продовольствие на первое время тоже найдем, равно как и деньги для подъемных. Кстати, я слышал вы не особо жалуете казачье сословие?

— Не совсем так. На границах, или если угодно фронтире, они не только полезны, но даже я бы сказал безальтернативны. Ибо пригодны не только для хозяйства, но и для службы. Но скажи на милость, какой прок от казачества во внутренних землях империи?

— Вы про донцов?

— Именно! Тамошние казаки за редким исключением привыкли к мирной жизни и откровенно тяготятся службой. Тем более, что приобретение амуниции и оружия, не говоря уж о строевых лошадях, за свой счет разорительно для многих хозяйств. Поэтому я в свое время и высказал мысль, что было бы правильно, переселить тех из казаков, кто этого пожелает на границы, а остальным дать возможность перейти в сословие обычных земледельцев. Как это было сделано при Екатерине Великой. Но наши ретрограды как обычно ни черта не поняли и, тут же возбудившись, поспешили выставить меня врагом всего казачества!

— То есть, против Амурского войска вы не возражаете?

— Ни в коем случае. То, что казаки не платят податей в данном