Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

Первая ласточка этой самой промышленности уже готова полететь или точнее поплыть. Ибо это колесный пароход. Машину для него купили сразу же после окончания войны в 1855 году в Америке. Годом позже доставили, но установить сразу не успели. Однако теперь работы практически окончены, и первенец отечественного парового судостроения на Дальнем Востоке весело попыхивает дымом из высокой трубы.

— Как нарекли сей шедевр? — поинтересовался я, не без любопытства рассматривая маленький кораблик.

— «Амур»! — с радостью отрапортовал руководивший постройкой инженер Романов.

— Оригинально! — хмыкнул я, невольно покосившись на одноименную реку. — А второй? — обратил внимание на стоящий на стапеле корпус.

— «Лена».

— Поначалу хотели наименовать в честь вашего императорского высочества «Великим князем Константином», — пояснил сопровождавший меня Муравьев, — а второй «Великой княгиней Ольгой».

— В честь королевы Вюртембергской? [1]

— Точно так-с. Но потом решили, что эти маленькие корабли не годятся для столь громких названий.

— А вот за это большое человеческое спасибо! — усмехнулся я. — Довольно и того, что в честь меня любимого названо сразу несколько кораблей и судов моей же эскадры.

Как я уже говорил, река Амур в этих краях не просто главная, а зачастую и единственная транспортная артерия. А заодно и естественная водная преграда на случай боевых действий с довольно-таки воинственными, по крайней мере в прошлом, маньчжурами.

— Нравится? — обернулся я к увязавшемуся за нами Николке.

— Угу, — кивнул мальчишка, хотя по выражению лица было ясно, что видал он карликов и покрупнее.

Пароход или скорее паровой буксир и впрямь выглядел не слишком представительно. Кургузый, с несуразно высокой для его размеров трубой и массивными колесами. Борт, очевидно, чтобы иметь возможность выходить в море, попытались нарастить, но что называется — «на кота широко, а на собаку узко». В результате и мореходности толком не прибавили и осадку увеличили, что для изобиловавшего наносными песчаными мелями Амура изрядный недостаток. С другой стороны — лиха беда начало! Без речных пароходов нам не обойтись.

— Чем будете топить?

— Пока дровами, а там глядишь и угольком разживемся.

К слову сказать, необходимость запастись топливом привела к решению отправить за углем на Сахалин сразу несколько пароходов, пришедших вместе с моей эскадрой, усилив их команды матросами с других кораблей. Ну а поскольку дело это небыстрое, я подумал, а отчего бы мне не осмотреть, так сказать, свои владения.

— Как вообще обстоят дела с переселением казаков? А то вчера все как-то вскользь и без подробностей.

— Скажу без ложной скромности, более чем хорошо. Уже основано двадцать станиц, а всего планируется поставить без малого шесть десятков.

— Неплохой темп, — кивнул я, пытаясь понять, что меня беспокоит. — Людей-то хватит?

— Даже Москва не сразу строилась, — развел руками Муравьев.

— Вот-вот, а потом от копеечной свечки сгорела. Я правильно понимаю, что большинство из них будут вдоль реки?

— Совершенно справедливо. Большая часть по Амуру и еще по Уссури.

— В таком случае, может прогуляемся? — кивнул я на попыхивающий дымком пароход. — Заодно и испытания проведем…

— Э… если вашему высочеству будет благоугодно, я отдам необходимые распоряжения…

— Давай без помпы. Пароход есть, река вот она. Дрова тоже, полагаю, найдутся. Воробьев! — обернулся я к начальнику совей охраны. — Возьми пару десятков своих головорезов для похода и еще столько же, чтобы помогли погрузить припасы.

— Слушаюсь! — козырнул тот и принялся раздавать распоряжения.

— Вы так стремительны, — немного ошарашенно посмотрел на меня генерал-губернатор Восточной Сибири.

— Иначе вообще ничего не успеешь. Ты, впрочем, тоже возьми с собой пару толковых офицеров, которые тут все знают. Ну и насчет всего прочего распорядись. Мало ли вдруг придется задержаться…

— Я с вами! — решительно заявил Николка.

— Ага, сейчас! — хмыкнул я и выразительно посмотрел на наставника юного великого князя.

— Николай! — тот немедленно воззрился на своего воспитанника. — Нам пора!

— Все равно удеру! — пробубнил себе под нос сгорбившийся в знак протеста мальчишка.

— Очень не рекомендую, — скупо улыбнулся Муравьев. — В окрестной тайге водятся тигры, часто выходящие к нашим селениям и даже окраинам Николаевска.

— Тигры⁈ — сразу заинтересовался Николка. — Такие полосатые?

— Амурские тигры считаются самыми крупными в мире, превосходящими даже своих знаменитых бенгальских собратьев.

— Если ты хотел напугать этого маленького разбойника, — сокрушенно покачал я головой, глядя на загоревшийся взгляд Николки, — то ошибся. Теперь точно удерет…

— Ага! — шмыгнул носом потенциальный браконьер.

— Диспозиция меняется. Молодой человек отправляется с нами. По крайней мере будет под присмотром. Ну и популяция тигров не пострадает.

— Скорее эти полосатые прохвосты нас всех сожрут, чем с их популяцией что-нибудь случится, — пробурчал инженер Романов, очевидно, имевший свои счеты с будущими красно-книжными животными.

— Что?

— Я прошу у вашего императорского высочества позволения отправиться вместе с вами в качестве инженер-механика. Все же машина совсем новая и произойти может всякое…

— Добро!

Несмотря на спонтанность и, признаю, не самую лучшую организацию путешествие началось довольно приятно. Бывшие морские пехотинцы заняли позиции по бортам, внимательно оглядывая окрестности, машина бодро пыхтела, вращая колеса, Николка напряженно всматривался в заросшие берега в поисках тигра. А мы с Муравьевым продолжили беседу.

Николай Николаевич рассказывал о проблемах освоения Приморья вообще и отношениях с Цинским Китаем в частности. Разговор касался самых разных предметов: от попыток наших заклятых «друзей» — британцев помешать нашему продвижению до нравов народов, населявших эту землю. Нивхи или, как их сейчас частенько называют, «гиляки» были по словам губернатора людьми миролюбивыми и покладистыми. Бывали, конечно, случаи агрессии, но вызваны они были как правило неподобающим поведением европейцев. К примеру, случившийся три года тому назад инцидент с убийством американского моряка был местью за погибшего товарища, зарезанного китобоем в такой же зюйдвестке годом ранее.

— Не повезло янки, — усмехнулся я.

— Это точно. Гиляки, к сожалению, народ хоть и незлобивый, но простодушный. Отчего иной раз сначала делают, а потом думают. Но если к ним по-доброму, то и они отвечают тем же.

— А что скажете насчет маньчжур?

— Своеобразные люди. Что-то вроде некоторых наших кавказцев. Такая же ничем не обоснованная гордость, граничащая с чванством. Склонность к разбою, вместо занятий честным трудом. Напыщенность в речах