Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Девочки, боевая готовность, — шепнула Софья жабкам. — К нам идут випы. Кормить будут хорошо, но нервно.

…Первым вошёл мужчина в костюме цвета «дорого и бессмысленно». Он окинул зал взглядом ревизора, поморщился на белое кресло и объявил:

— Аркадий Штольц. Владелец сети ресторанов «Штольц и Устрицы». У меня двадцать минут, потом совещание. Мне нужен результат, а не эти ваши свечки-шмечки.

— Присаживайтесь, — мирно сказала Софья.

— Я обычно не сажусь в кресла, которые не видел в каталоге.

— Это кресло каталогов стесняется. Садитесь, оно не кусается.

Кресло действительно не кусалось. Кусалось кое-что совсем другое, но об этом клиентам знать было не обязательно.

Аркадий сел с видом человека, делающего одолжение мебели. Софья коснулась его виска двумя пальцами, и лисий шёпот мягко уложил ресторатора в неглубокий целебный сон.

Дальше начиналась её любимая часть. Софья раскрыла ладонь, и над спящим соткалось тонкое серебристое полотно. Сон, вытянутый наружу, как нитка из клубка. Она смотрела чужие сны так же легко, как медсестра когда-то читала карты пациентов.

Сон Аркадия оказался… предсказуемым.

Ему снилось, что он стоит голый посреди собственного ресторана, а устрицы в витрине показывают на него пальцем.

У устриц были пальцы, да. Сны вообще не заморачиваются анатомией.

— Классика, — вздохнула Софья. — Страх разоблачения. Боится, что все поймут: он сам не отличает устрицу от мидии.

Она аккуратно отщипнула от сна самый липкий, самый чёрный кусок, комок стыда и паники, и бросила Клепе-1. Жабка поймала его на лету, прожевала и забурчала, надувая пузо. Судя по морде, на вкус стыд ресторатора был как несвежий лимон.

Через двадцать минут Аркадий проснулся другим человеком.

— Я… — он моргнул. — Я двадцать лет не спал без снотворного. Что вы сделали?

— Профессиональная тайна.

— Я куплю вашу тайну.

— Она не продаётся. Только абонементы.

Аркадий купил три. Себе, жене и почему-то тёще. На выходе он обернулся и сказал совершенно нехарактерным для себя тоном:

— А знаете… вы первая, кто не смотрел на меня как на кошелёк.

«Смотрела, — мысленно призналась Софья. — Просто Лиса хорошо притворяется».

Вторая клиентка вплыла в зал в облаке духов, от которых Клепа-3 чихнула и на всякий случай стала невидимой.

— Виолетта Кранц! — представилась дама так, будто объявляла выход императрицы. — Поэтесса и тонко чувствующая натура. Я сразу должна предупредить: моя аура крайне сложна. Три экстрасенса уже сгорели, пытаясь её прочесть.

— Соболезную экстрасенсам, — сказала Софья. — Присаживайтесь.

— Мне снятся вещие сны! — Виолетта рухнула в кресло и трагически приложила ладонь ко лбу. — Прошлой ночью я видела чёрного лебедя на крыше мэрии. Это знак! Грядёт нечто!

— Всенепременно грядёт. Закройте глаза.

Сон Виолетты Софья разворачивала с осторожностью сапёра. Мало ли. Медиум всё-таки, тонкая натура, три сгоревших экстрасенса в анамнезе.

Во сне Виолетта сидела на кухне в старом халате и ела пельмени из кастрюли. Прямо из кастрюли, вилкой, с лицом ничем не замутнённого счастья.

Никаких лебедей и даже вещих снов не завезли. Просто пельмени. Ярик бы одобрил.

Софья прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

— Девочки, у нас тонко чувствующая натура мечтает о пельменях в халате. Официально заявляю: это самый здоровый сон за сегодня.

Единственное тёмное пятнышко пряталось в углу сна: маленький страх, что кто-нибудь увидит её вот такой. Настоящей, без духов и лебедей.

Софья отщипнула страх и скормила Людмиле. Та съела и одобрительно сощурила хитрые глаза: мол, десерт.

Виолетта проснулась, посмотрела на Софью долгим взглядом и вдруг сказала тихо, без единой театральной ноты:

— Мне снилось что-то хорошее. Я даже не помню что. Но хорошее.

— Так бывает.

— Вы знаете… — поэтесса замялась. — Я всем говорю про ауру и лебедей, потому что иначе меня никто не слушает. А вы слушали бы?

— Я и слушаю.

Виолетта ушла обычной ровной походкой. Просто уставшая женщина, которой стало легче.

Третьим был чиновник.

Софья почуяла его раньше, чем он вошёл: от двери потянуло тем самым букетом, что и от Геннадия из администрации, только концентрированным. Жадность, страх и въевшийся запах кабинетной пыли.

— Без имён, — заявил он с порога, поднимая воротник. — Я здесь инкогнито.

— Разумеется, — кивнула Софья, глядя на его лицо, которое висело на досках почёта в половине учреждений города. — Инкогнито так инкогнито.

— Мне нужно… расслабиться. Но чтобы никаких записей, никаких камер, никаких…

— Здесь даже зеркала молчат. Садитесь.

Чиновник уснул за минуту. Люди с нечистой совестью вообще засыпают быстро, если им пообещать, что никто не смотрит. Парадокс, но проверенный.

Софья вытянула серебристую нить сна и…

Замерла.

Во сне чиновник стоял в каком-то подвале. Перед ним на столе лежали папки. Много папок. Он торопливо совал их в печку, а из темноты за его спиной проступал силуэт. Высокий, в капюшоне. И у силуэта из-под капюшона торчали…

Заострённые волчьи уши.

«Сожру Живьем», — услышала Софья знакомый голос…

Сон дрогнул и рассыпался, перескочив на банальный кошмар про опоздание на совещание без штанов. Софья осталась сидеть с идеально прямой спиной и очень занятыми мыслями.

Так. Стоп.

Это мог быть кто угодно. В Северогорске полно оборотней. Ушастых силуэтов в кошмарах у местных чиновников, наверное, целая коллекция. Волки вообще популярная тема для кошмаров. Это не обязательно…

«Не обязательно Ярослав», — твёрдо закончила она мысль.

А если обязательно? Если этот кабинетный сурок жёг документы для него? Или против него? Что она вообще будет делать с такой информацией? Продавать? Кому? Шантажировать? Она⁈

По спине пробежал холодок. Софья вдруг очень ясно поняла одну вещь: сны это не только страхи про устриц и пельмени. Люди приносят ей в голове всё. Взятки. Тайники. Трупы. Имена.

Рано или поздно кто-нибудь принесёт сон, за который убивают. Или сон, в котором снова будут волчьи уши, и тогда…

Клепа-1 обеспокоенно тронула её лапкой за подол.

— Всё нормально, — сказала Софья. Вслух, чтобы самой поверить. — Правило номер один нашей клиники, девочки, записываем. Чужие тайны это не наше дело. Мы лечим сон, а не читаем почту. Что клиент сжёг в подвале, то пусть в подвале и остаётся.

Жабки серьёзно покивали.

— А всё лишнее мы… — она отщипнула от кошмара чиновника тёмный ком вместе с подвалом, папками и ушастым силуэтом, — кушаем и зарабатываем денежку.

Клепа-1 проглотила ком целиком. Поморщилась. Кошмары чиновников, судя по всему, на вкус были как холодная овсянка с захудалой совестью.

Чиновник проснулся посвежевшим, сунул Софье конверт «за конфиденциальность», хотя она не просила, и удалился всё тем же инкогнито, с которым его узнала бы даже уборщица.