Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

Глава 12

В Небесной Канцелярии существует поговорка: «Первый миллион лет самый трудный». Врут. Первый месяц работы в Отделе Мелких Подарков Судьбы (ОМПС) был похож на попытку сварить борщ во время землетрясения, находясь при этом внутри работающей стиральной машины.

Прошло ровно тридцать дней с момента подписания контракта нашими кровью, золотым эфиром и слезами Эльзы по поводу испорченного ламината.

— Альфар, если ты еще раз заморозишь молоко своим утренним сплином, я превращу твои яички в два ледяных шара буквально! — голос Розы пробивался сквозь стену спальни с мощностью перфоратора. — У нас тут ребенок просит Деда Мороза, а получает кристаллизованный кефир!

Я открыл один глаз. Потолок нашей спальни всё ещё украшали светящиеся руны моих неудачных попыток медитации без барьера. Теперь они мерцали в такт моему пульсу. Индиго-синий свет заливал комнату, смешиваясь с теплым золотом, просачивающимся из-под двери.

Роза Габдулина. Двадцать пять лет. Продавщица элитного алкоголя. Ныне — Старший Инспектор ОМПС, позывной «Сказочная полочка». Её магия была хаотичной, наглой и подчинялась только одному закону — закону бутерброда, который всегда падает маслом вниз, если это масло краденое. Она нашла свое призвание в отделе поиска утерянного. Ключи, носки, совесть, девственность (последнее мы обычно возвращали с извинениями), смысл жизни между диваном и телевизором.

— Я не специально, — прохрипел я, садясь на кровати. От моего движения заиндевела подушка. — Моя меланхолия имеет отрицательную температуру по Кельвину. Это физиология, а не злой умысел.

— Скажи это молочнокислым бактериям! Они устроили митинг протеста и требуют убежища в желудке Зирара! — дверь распахнулась.

Роза вошла вихрем. На ней была надета моя белая рубашка, застегнутая на одну пуговицу где-то в районе солнечного сплетения. Золотые глаза-полумесяцы сияли от азарта. Под кожей на её скулах пульсировали тонкие нити магии Раисы Викторовны — татуировки удачи, которые теперь стали частью её нервной системы.

— Ребенок ждет единорога, — выпалила она, упирая руки в бока. — Розового. С крылышками. А у меня лимит на материализацию плоти ограничен пятью килограммами биомассы в сутки согласно пункту двенадцать дробь бета! Если я создам ему пони, мне придется дематериализовать почку курьера из службы доставки пиццы для баланса калорий!

Я вздохнул, запуская руку в волосы. Глубина восприятия включилась автоматически, сканируя район. Где-то на северо-западе Москвы пятилетний мальчик Максим сидел под одеялом и рыдал так горько, что его астральное тело начало расслаиваться. Вера в чудо — самая хрупкая валюта Мироздания.

— Иди сюда, — сказал я, протягивая к ней руку.

Она подошла, шлепая босыми ногами по холодному полу. Мои пальцы сомкнулись на её талии. Ледяной индиго моей энергии соприкоснулся с солнечным золотом её поля. Произошел привычный щелчок нейтрали. Воздух перестал искрить. Паркет оттаял. — Ты создаешь форму, — прошептал я ей в висок, вдыхая запах ванили и дерзости. — Я дам ей суть. Единорог питается не сеном, а чистым доверием. У мальчика этого доверия океан. Мы просто… возьмем немного взаймы.

Роза прижалась ко мне всем телом. Холодная мраморность моей груди контрастировала с жаром её кожи. — Обожаю, когда ты говоришь как бухгалтер-контрабандист, — ухмыльнулась она и поцеловала меня. Быстро, жадно, со вкусом победы. — Ладно, синяя морда. Работаем. Но если этот единорог наложит радугу на ковер Василия, убирать будешь сам.

Пока мы занимались психотерапией через анимализм, вторая половина нашего квартета решала проблему экзистенциального масштаба этажом ниже.

Эльза Тиунова. Бывший менеджер среднего звена, ныне — Инквизитор-Консультант ОМПС, позывной «Завеса тайн». Её дар видеть Узлы Судеб трансформировался. Теперь она не просто видела, где человек умрет или обанкротится. Она видела точки слома. Места, где вера человека дает трещину.

Зирар стоял посреди гостиной их квартиры, скрестив руки на груди. Его зеленая кожа приобрела более человеческий оттенок благодаря регулярным маскам из сметаны (рецепт дала всё та же Раиса Викторовна). Огромные черные крылья были сложены за спиной, но одно перышко нервно подрагивало. — Малышка, я тебя умоляю, — рокотал он, наблюдая, как Эльза парит в метре от пола в позе лотоса. Серебряные руны на её теле горели светом электросварки. — Ну хочешь, я украду для тебя душу начальника налоговой? Или принесу голову конкурента? Классика жанра. Грехопадение. Страсть. Немного огня…

Эльза открыла глаза. Серебро в них сменилось обычной карей радужкой, но взгляд оставался пугающе глубоким. — Заур, твоя концепция романтики устарела примерно на три тысячи лет, — ровным голосом произнесла она. — Твоя душа-курьерская сумка пахнет дешевым табаком и несбывшимися мечтами грузчиков. Я пытаюсь стабилизировать фон отчаяния в радиусе километра. Там женщина собирается уйти от мужа, потому что он забыл про годовщину свадьбы. Это нарушение Первого Постулата Любви.

— Так пошли им корзину клубники и вибратор! — фыркнул демон, почесывая рог. — Стандартный протокол примирения категории «Б». — Нет, — отрезала Эльза. — Протокол требует искренности. Он должен страдать осознанием ошибки. Только через боль рождается истинное раскаяние.

Она подняла руку. Между её пальцев затрепетала тонкая серебряная нить. Она тянулась прямо сквозь стену, уходя куда-то в сторону соседнего дома. — Видишь? — спросила она, хотя знала, что Зирар видит то же самое. — Линия судьбы Игоря Петровича. Сейчас он покупает цветы. Желтые розы. — Фу, похоронные, — сморщил нос Зирар. — Именно, — кивнула Эльза. — Его интуиция спит, отравленная вчерашним пивом. Если он подарит желтые розы, жена решит, что он хочет развода. Катастрофа уровня «Теща переезжает навсегда».

Зирар подошел к ней сзади. Положил свои массивные, когтистые лапы ей на плечи. Провел носом по её шее, вдыхая запах лаванды и озона. — Давай я просто внушу ему купить красные? — промурлыкал демон ей на ухо. Его хвост, освобожденный от тесных джинсов, игриво обмотался вокруг ноги девушки. — Маленький ментальный толчок. Никто не узнает. Наш контракт позволяет мелкие пакости.

Эльза запрокинула голову, прижимаясь затылком к его груди. Руны на её плечах вспыхнули ярче. — Толчок разрешен, — выдохнула она. — Но красный — это слишком банально. Пусть купит синие орхидеи. Это внесет элемент безумия, который сбивает её логические цепочки. И бутылку вина. Мерло урожая две тысячи пятого. Она любит именно этот год, но экономит.

— Понял, шеф, — осклабился