Ангелы не платят ипотеку - Вера Вонг

от сбегающейся охраны метрополитена. — Детка, тебе в инквизицию надо, а не в отдел подарков. Там карьерный рост быстрее. Кстати, у тебя лифчик просвечивает через блузку. Очень отвлекает от молитв.

— Это не просвечивает, — невозмутимо ответила Эльза, поправляя очки. — Это контур защитного поля проходит через косточки бюстгальтера, создавая интерференционную картину света. И прекрати дышать мне в затылок чесноком, ты нарушаешь мою концентрацию чистоты.

Они начали спорить, совершенно забыв о происходящем вокруг. Картина была сюрреалистичной: огромный волосатый мужчина с остатками шерсти на шее и хрупкая блондинка в строгом костюме обсуждают физику божественного вмешательства, стоя в метре от человека, объятого мистическим пламенем.

Разбор полетов: Квартира

Вечером мы собрались на кухне. Выглядели мы соответствующе: уставшие, пахнущие озоном, гарью и городской пылью. Роза грызла яблоко, которое самоочистилось от кожуры прямо у неё в руке. Эльза перебинтовывала палец — неудачно закрыла портал в стене, чуть не пришибив саму себя штукатуркой.

— Итоги дня, — начал я, раскладывая на столе бланки отчетов, украденные мной из земного офиса (они отлично подходили для фиксации чудес). — Один потенциальный самоубийца спасен через бытовую драму. Один вор обезврежен методом низкотемпературного паломничества. Три найденных котенка. Одна предотвращенная измена (спасибо Розе, которая случайно внушила мужу, что жена превратилась в тёщу в самый ответственный момент).

— Я старалась, — скромно потупилась Роза, хотя в глазах плясали чертики. — А помните ту тетку в автобусе? Которая ногтем чесала сиденья? Я внушила ей, что ногти растут внутрь. Она выскочила на следующей остановке с криками.

— Это мелкое хулиганство, а не подарок судьбы, — строго сказал я, делая пометку в журнале. — Минус сто баллов из кармы отдела. — Ой, кто бы говорил, — фыркнул Зирар, массируя плечо Эльзы. Она позволила это, лишь слегка порозовев. — Ваше Высочество весь день ходили с лицом висельника и понижали температуру воздуха в радиусе ста метров. Из-за вас у продавщицы цветов замерзли гладиолусы. Нам выставят счет за моральный ущерб флоры.

— Мое состояние обусловлено отсутствием сахара в крови, — огрызнулся я. — И тем, что я вынужден руководить группой детей с гранатометами. Роза, контроль. Эльза, дозировка. Вы используете ядерное оружие там, где нужен степлер.

Эльза отложила бинт. Посмотрела на меня серьезно. Этот взгляд пугал меня больше, чем гнев архангелов. В нём появилась сталь. — Руководитель должен подавать пример, Альфар. Ты сам блокируешь свои эмоции настолько сильно, что резонанс твоей подавленной радости вызывает локальные заморозки. Как ты можешь учить нас балансу, если твоя собственная тьма стала тюрьмой?

Удар пришел точно в цель. Моя глубина восприятия всегда была моим проклятием. Я чувствовал боль мира, но вместо того, чтобы трансформировать её, я консервировал её внутри своего холодного ядра.

Роза встала. Обошла стол. Положила свои теплые ладони на мои ледяные руки. — Знаешь, синий, — тихо сказала она. — Когда ты грустишь, молоко киснет. Буквально. Я утром хотела хлопья съесть, а оно свернулось, хотя срок годности нормальный. Хватит страдать за всю Вселенную. Оставь немного страданий нам, мы заплатили за лицензию.

Я посмотрел на неё. На её веснушчатый нос, на золотой блеск в глазах, на улыбку, полную дерзости. Потом перевел взгляд на Эльзу и Зирара. Демон осторожно целовал кончики пальцев девушки, а та не отдергивала руку, внимательно изучая реакцию своей кожи на прикосновение инфернальной сущности.

Магия дала им силу. Но любовь делала их людьми. Настоящими, уязвимыми, способными ошибаться и смеяться над этим.

— Хорошо, — сдался я. Впервые за долгое время слово далось легко. — Практика меняется. С завтрашнего дня работаем без плана. Импровизация. Кто устроит самое абсурдное, но доброе чудо — получает право выбрать фильм на вечер. — Без документальных фильмов про размножение пингвинов! — мгновенно среагировал Зирар. — Я хочу боевик. Где много взрывов и мало смысла. Для восстановления гармонии.

— Договорились, — кивнула Эльза. — Но сначала нормативы. Утром тренировка щитов. После завтрака — левитация мелких предметов. И, Роза… — она посмотрела на подругу поверх очков. — Попробуй завтра поднять в воздух не чашку, а машину соседа Василия. Хочу посмотреть, как изменится его график мирового господства.

Смех снова наполнил нашу тесную кухню. Смех четырех безумцев, запертых в телах смертных, управляющих законами физики с помощью зубной нити и наглости. Надзорный орган мог присылать проверки. Раиса Викторовна могла требовать отчета. Но сейчас, в свете тусклой лампы под потолком, среди разбросанных чеков и пепла сгоревших экспериментов, мы были не просто агентами Небес и Преисподней.

Мы были семьей. Самой странной, опасной и нелепой семьей в истории Москвы. И я, Князь Меланхолии, впервые за вечность почувствовал вкус чего-то большего, чем космическая пыль. Вкус домашней еды, сваренной на чужой любви.

Глава 11

Разрешение конфликта

В канцелярии высших и низших сил существует понятие «Точка невозврата». Это не метафора, а вполне конкретный географический и юридический термин в Межпространственном Кодексе. Обычно она наступает в момент подписания акта о ликвидации реальности или во время первого совместного отпуска демона и серафима. В нашем случае Точка невозврата материализовалась ровно через семьдесят два часа после того, как Роза Габдулина левитировала мусорный бак соседа Василия на высоту третьего этажа исключительно силой своего скептицизма.

Акт первый: Визит без предупреждения

Утро началось с запаха озона такой концентрации, что у меня заломило зубы. Я сидел за кухонным столом, пытаясь свести дебет с кредитом нашего нового отдела. Работа в Надзоре оплачивалась не деньгами — нам списывали проценты по кармическим долгам (у Зирара их было больше, чем песчинок в Сахаре).

Эльза пила травяной чай. После инициации её вера трансформировалась из страха перед Богом в профессиональное уважение к Архитектору Матрицы. Она читала распечатку регламента использования чудес уровня «Плюс один». — Альфар, согласно пункту четырнадцать дробь бета, мы не имеем права улучшать вкус шаурмы более чем на двенадцать процентов от исходного, иначе это считается недобросовестной конкуренцией с сетью «Аллах Акбар Кебаб», — монотонно вещала она. — А Розе я запретила внушать котикам мысли о захвате мира до прохождения базового курса послушания.

Сама Роза стояла у плиты, жаря яичницу. Без сковороды. Три яйца идеальной формы висели в воздухе над конфоркой, медленно вращаясь. Желтки светились изнутри мягким золотом. — Я считаю, что если курица была счастлива при жизни, то желток имеет право