Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

скидывая свой потертый камзол на спинку одного из стульев и подходя к чайнику. — Чай из сушёных ягод облепихи и мяты, с мёдом. Помогает успокоить нервы и прояснить мысли после… подобных встрясок.

Он поднес свои руки к чайнику и произнёс заклинание, чтобы его немного разогреть, а после разлил ароматный, янтарного цвета напиток по чашкам. Пар поднимался густыми клубами, неся с собой тёплый, кисло-сладкий, мятный запах. Я взял свою чашку, чувствуя, как тепло проникает сквозь фарфор в озябшие пальцы. Скалз опустился в кресло с почти царственной важностью. Это было даже забавно, учитывая отсутствие почти половины его штанины. Капитан Дорн присел на краешек другого кресла, сохраняя выправку, но позволив себе расслабить плечи. Его глаза, острые и оценивающие, медленно обошли комнату, останавливаясь на полках с книгами, на странных приборах, на чертежах, разложенных на столе.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Глава 19

Чаепитие II

Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Её нарушало лишь тихое потрескивание поленьев в камине и лёгкий стук фарфора. Капитан Дорн поставил свою чашку после небольшого глотка. Он откинулся в кресле, сложив руки на животе. В его позе не было расслабленности, скорее сосредоточенная готовность к делу. Тёплый, янтарный свет от огня играл на его чеканном, усталом лице, подчёркивая морщины у глаз и твёрдую линию рта.

— Напиток действительно отменный, Элиас, — произнёс он голосом, в котором усталость смешивалась с искренним одобрением. — Отдаёт летним лугом и чем-то… лекарственным. Успокаивает.

Он помолчал, глядя на языки пламени, затем его взгляд снова стал острым и служебным. Он посмотрел сначала на Элиаса, потом на Скалза, наконец, мельком взглянул на меня.

— И всё же, я глубоко сожалею, что наша первая встреча за столько лет… столько лет, Элиас… — он словно мысленно пересчитывал десятилетия, — произошла именно при таких обстоятельствах. Но долг есть долг. Я поднял целый взвод в столь поздний час, теперь мне необходимо задать несколько вопросов: для отчёта и понимания.

Элиас, сидевший напротив, медленно кивнул. Его движения были тягучими, как у человека, который только что вышел из глубокого тревожного сна. Он поправил очки, которые съехали на кончик носа. В его взгляде не было страха или раздражения, только усталая, почти апатичная готовность отвечать.

— Понимаю, капитан. Спрашивайте, скрывать мне нечего.

Скалз, отхлебнув из своей чашки, лишь чуть наклонил голову в знак согласия, продолжая внимательно слушать, его серые глаза наблюдали за Дорном, словно оценивая не только слова, но и самого человека, произносящего их.

Я вжался в своё кресло, стараясь стать как можно меньше, невидимее. Я держал чашку обеими руками, согревая ладони, и старался дышать тише. Моя роль здесь была ролью свидетеля, случайного участника, подростка, затесавшегося в серьёзный разговор взрослых и могущественных мужчин. Лучшая стратегия — слушать, учиться и не привлекать лишнего внимания. В голове крутились обрывки разных мыслей, но я гнал их прочь.

— Первое, — начал Дорн, его голос стал ровным, деловым. — Кто они, Элиас? Ты знаешь этих людей? Или, по крайней мере, их лидера? Были ли у тебя с ними… деловые отношения? Долги, невыполненные заказы, словесные конфликты?

Элиас глубоко вздохнул. Он поднял глаза к потолку, будто собирая мысли, потом опустил их на скрещённые на коленях руки. Его пальцы, тонкие и нервные, переплелись.

— Знаю я их? Не в лицо. Но знаю, кто они в целом. Приходили… — он сделал паузу, подбирая слова, — приходили несколько дней назад. Точнее, один из них, который отрекомендовался представителем какого-то вельможи, выразил желание… «поговорить о возможном сотрудничестве». Говорил туманно, льстиво, но они мне не понравились.

Он посмотрел прямо на Дорна.

— Я, как тебе должно быть известно, капитан, человек сугубо домашний: теоретик, затворник. Я отказался. Мой гость был… недоволен. Видимо, сегодня его подчинённые, не дождавшись от своего начальника активных действий и приказов, решили проявить инициативу. Набравшись изрядной доли глупости и храбрости в каком-то из ночных питейных заведений, пришли этим вечером не для переговоров, а для того, чтобы взять то, что им нужно, силой.

Скалз, внимательно слушавший, откашлялся и вставил, как бы дополняя картину:

— Всё верно. Когда я подошёл к дому, они уже также подходили к нему. Увидев меня — одинокого мужчину в плаще, со скипетром, они, видимо, перепутали меня с Элиасом. Они не были настроены дипломатично. Мне не оставалось ничего другого, кроме как принять меры для самообороны. — Он снова отпил чаю, и в его голосе прозвучала лёгкая, сухая ирония. — Мне, надо признать, ещё повезло, что юный Яр Громов подоспел в тот же час к Элиасу… со своим весьма внушительным подручным. Без их вмешательства всё могло бы кончиться куда менее благополучно.

Дорн внимательно слушал, его взгляд переходил с одного говорящего на другого. Он кивал, мысленно сверяя версии.

— Так. В принципе, картина ясна. А что произошло дальше, непосредственно перед моим прибытием?

Старый маг снова вздохнул.

— Дальше… была схватка. Не слишком продолжительная, но ожесточённая. Благодаря комбинированным усилиям магистра Скалза, юноши и его людоволка, нам удалось нейтрализовать первую группу. Однако одна нападавшая — женщина, судя по всему, — сумела сбежать, использовав дымовые шашки или нечто подобное. Именно тогда я и понял, что на этом всё вряд ли закончится. Да и участие стражников для официального ареста уже побеждённых было строго необходимо. Потому я и вызвал тебя, капитан, через старый, пыльный, но всё ещё работающий свиток связи. А после я вышел наружу, и мы взяли, казалось, главного среди них на допрос. Остальным я дал сильное… снотворное. Придут в себя через где-то сутки.

Дорн удовлетворённо кивнул, затем его брови слегка поползли вверх.

— И вы сказали, что взяли главного на допрос? И он… заговорил?

Элиас взял свою чашку, чтобы отпить, но за несколько секунд до пригубления он вспомнил что-то и добавил:

— Он же был ранен. Я дал ему обезболивающего и слабое лечебное зелье, чтобы сохранить в сознании.

Скалз, видя, что у Элиаса пересохло в горле, плавно подхватил нить повествования. Его голос был низким, методичным, как у человека, составляющего отчёт.

— Действительно, допрос провёл я. Пока ваш взвод не прибыл, пленник оказался… удивительно разговорчивым. Особенно после того, как я продемонстрировал ему, насколько неприятной может быть магия земли. Как оказалось, это был племянник самого лидера банды: Василий, он же Крот. А банда именует себя «Ворон».

Во